Герметикон

И потрепал расстроенного учёного по плечу: — Но обстоятельства складываются так, что я оставлю себе лишь чертежи и твои удивительные находки.

Спорить было бессмысленно и глупо, отказываться — тем паче. Обстоятельства действительно складывались, и Павлу оставалось лишь поблагодарить щедрого хозяина:

— Спасибо.

Но с благодарностями, как выяснилось через секунду, он поторопился.

— Ещё я сделаю вам губернаторский пропуск, который, надеюсь, позволит без проблем добраться до границ Трибердии, — сообщил Эзра, деловито вычищая чашу. — Но больше, к сожалению, ничем помочь не могу.

— Мы не рассчитывали и на это.

— Для чего ещё нужны друзья? — вновь улыбнулся Эзра."

"Гатов помолчал, после чего посмотрел старику в глаза и очень серьёзно произнёс:

— Для меня большая честь слышать от вас эти слова, профессор.

— Успокойся.

А Мерса неожиданно подумал, что с высоты своего возраста Кедо видит в них не столько друзей, сколько детей. Мальчишек, чуть постарше пацанят, обучающихся в его школе и мастерских. И потому старик не сильно ругал троицу за драку в борделе. И потому поручился за них. И потому добудет пропуск.

И отдаст бронекорду, которая — об этом Мерса знал точно — Кедо отчаянно нравилась.

Старик видел в них детей и помогал так, как должен помогать отец: не задумываясь, отдавая всё, что может отдать.

* * *Если шпеевские представители Омута появлялись в столицах провинций с опаской, вели себя предельно вежливо и считали часы до отхода обратного поезда или цеппеля, то свободяне и вовсе обходили большие города стороной. Даже те из них, кто заключил договор с губернатором. Даже самые тупые, умеющие только одно — убивать, — даже они предпочитали не лезть на рожон.

Почему? Потому что во время всех без исключения ""горячих"" фаз менсалийской гражданской войны именно ""свободные сотни"" становились источником неприятностей и предательств. Стоило центральной власти продемонстрировать хотя бы намёк на слабость, как свободяне молниеносно открывали сезон мародёрства и насилия, превращаясь из плохо воспитанных боевиков в неуправляемых зверей. Губернаторы прекрасно помнили историю Константина Пежийского — его подняли на штыки скопившиеся в столице ""союзники"", и печальный финал Льва Мритского, в походе получившего удар в спину от перекупленных Вениамином свободян. Эти и многие другие примеры давно стали хрестоматийными, и потому трибердийская полевая жандармерия бесцеремонно вешала любого ""революционера"", осмелившегося ступить в черту города. И потому следующие важные переговоры Удава и Закорючки состоялись всё за тем же крайним столиком ""Кривого пути"", однако на этот раз ужин оказался проще: свинина, жареные овощи и пиво — баловать свободянина деликатесами бандиты не собирались.