Герметикон

— Ещё умею…

Последние слова заглушает грохот взрыва.

Позади машины разрывается снаряд, ещё через секунду по ""Биримену"" начинает работать ""Шурхакен"", и тяжёлые пули насквозь пробивают машину, разрывая тонкий, ничем не усиленный металл корпуса, сиденья и тела. Удав, Закорючка и свободяне превращаются в продырявленные куски мяса, искорёженный ""Биримен"" медленно катится в канаву, где у него взрывается бензобак.

Столб чёрного дыма…

Автомобиль, как этого и хотел Авабр, выступил разведчиком, первым наткнулся на тщательно организованную засаду, отвлёк на себя ""Шурхакен"", однако особенной пользы в этом не было никакой, поскольку расчёт полевого орудия удачно положил бронебойный в переднюю подвеску паротяга.

Колесо летит прочь. Здоровенная машина спотыкается, и её кустарно бронированная морда пашет землю. Люди в кабине и кузове летят куда попало, кто-то что-то ломает, кто-то получает чужим сапогом в глаз, но в основном все целы и, не дожидаясь следующего выстрела, выпрыгивают из потерявшей ход машины.

Они знают, что впереди работает ""Шурхакен"", и потому отступают в лес, используя тушу разбитого паротяга в качестве прикрытия.

И кому-то действительно удаётся уйти. Но не всем. Потому что в небе появляется аэроплан, и его пулемёт изрядно прореживает разбегающихся свободян, превращая остатки сотни в единицы уцелевших.

Детище Авабра погибло, а сам он получил пулю одним из первых. Упал, едва выскочив из паротяга, машинально выругался, реагируя на боль, попытался встать, но тут же упал, поняв, наконец, что уйти не удастся, снова выругался, на этот раз от злости, и, уже захлебываясь кровью, почти потеряв сознание, увидел проезжающий по дороге бронетяг странной конструкции.

И последняя его мысль ""Я был прав — северо-восток…"" так и не была додумана до конца.

Авабр умер, едва оценив направление, а шестиколёсная машина осторожно обогнула место боя и с невозможной для бронетяга скоростью устремилась прочь.

— Проще всего было с отрядом, который сторожил мост на Триберди: десяток свободян при одном ""Шурхакене"", — улыбнулся капитан Асети.

 — Мои парни сели в гражданские грузовики, они там часто ходят, внезапно остановились у моста и дали из пулемётов по кустам, в которых засели эти вояки. Потом уже попрыгали из кузовов и повязали выживших. Там работал лейтенант Шпига — отличный офицер растёт."

"— Мои ребята тоже не подкачали, — похвастался Браун, снимая с головы чёрную повязку: традиционную чаку, которую менсалийцы надевали, отправляясь в бой.