Герметикон

И именно из-за клички, наверное, Руди предполагал, что при личной встрече с губернатором не растеряется и будет вести себя с привычной свободой — ведь человек, так истово уважающий Галану, должен ковром стелиться перед ярчайшим её представителем. Однако действительность оказалась несколько иной.

Лекрийский был стар, обходителен, однако глыба его личности ощущалась настолько большой и тяжёлой, что даже от вежливых фраз Рубена по спине пробегали мурашки. И ведь развалина: хорошо слышная одышка, подрагивающие пальцы, с болезненной яростью сжимающие черную трость с набалдашником в виде головы шлёма, редкие волосы, пигментные пятна на коже — но рядом с этой развалиной Руди испытывал если не страх, то весьма сильную нервозность.

И особенно его пугали чёрные очки, кажущиеся на мертвенном лице провалами в Свиглу.

— Чтобы не пускать в город войну, нужно быть очень сильным.

— Я такой, — подтвердил Рубен.

— Не сомневаюсь, Ваше превосходительство. — Руди так и не понял, галанит ли в действительности Галанит, но назвал Лекрийского ""превосходительством"", хотя никогда не обращался с подобной почтительностью к инопланетникам.

 — Не сомневаюсь.

Губернатор принял Йорчика и Фила не в главном, ""парадном"", кабинете, а в ""личном"", рабочем, об этом по дороге предупредил Саймон, и тем продемонстрировал высшую степень уважения. Не показного, а настоящего. И даже навстречу из-за стола вышел, оказывая знаменитому галаниту поистине царские почести. И Йорчик, когда успокоился, подход оценил.

— Я не мог не обратить внимания на прекрасный кабрар, Ваше превосходительство, не только огромный, но и красивый, и я, поверьте, буду много о нём рассказывать.

Я действительно поражён.

— Адигены хотят видеть Менсалу в хаосе, — негромко произнёс Рубен, подводя гостей к мягким креслам в дальнем конце кабинета. — А я хочу наглядно продемонстрировать несчастным и обманутым соотечественникам, чего можно добиться благодаря дружбе с великой Галаной. Хочу показать, какой рай могут выстроить правоверные чириты даже посреди хаоса… Чаю?

— С удовольствием.

— Кстати, оставьте официоз. Можете называть меня Рубеном.

— Благодарен за честь. — Йорчик склонил голову. — Рудольф. Но настоящие друзья называют меня Руди.

— Договорились, а теперь — присаживайтесь. — Лекрийский первым опустился в кресло, поёрзал, устраиваясь, после чего продолжил: — Как прошло путешествие?

— Прекрасно, — улыбнулся Руди, наблюдая за тем, как слуга наполняет фарфоровую чашку ароматным чаем. Руди отчаянно хотелось выпить крепкого — требовалось погасить напряжение от пребывания рядом с губернатором, — он даже машинально прикоснулся к карману, в котором лежала плоская фляжка, но, поскольку хозяин не предложил алкоголь, приходилось терпеть.