Герметикон

* * *Подходящую для приземления площадку капитан ""Пророка Вуучика"" отыскал с превеликим трудом: валунов и скал в этом районе Камнегрядки оказалось настолько много, словно их специально стащили со всей пустоши, чтобы не позволить губернатору Лекрии ступить на бесплодную землю, и выбрать место для пятисотметровой махины крейсера казалось решительно невозможно. Но поскольку речь шла о жизни и смерти капитана — Рубен потерю лица не простил бы, — площадка, хоть и небольшая, отыскалась, опасное приземление свершилось, и сейчас огромная сигара ""Вуучика"" была крепко притянута тросами к неприветливым скалам.

Справа и слева от пришвартованного флагмана с важной тяжестью висели ""Пророк Лычик"" и ""Пророк Бочик"", а за ними покачивались на легком ветру ""Бурный"" и ""Резкий"".

Гигантские размеры цеппелей превращали заурядное построение в величественное зрелище, достойное кисти выдающегося художника, но поскольку среди менсалийских военных творческих натур не отыскалось, картина, способная украсить батальный зал любого музея, не была ни написана, ни даже задумана.

С другой стороны, вряд ли она, даже появись на свет, составила бы конкуренцию знаменитому на весь Герметикон полотну ""Приближение адмирала дер Кензеля"" кисти Иоахима Санского — гигантскому, десять на шестьдесят метров, для любования которым тинигерийский дар Шейло выстроил специальный павильон. Иоахим изобразил девять доминаторов адмирала, идущих на противника в битве при Катроне, настолько достоверно, что некоторые дамы падали в обморок, и потому полотно считалось образцом батальной живописи.

Впрочем, поскольку никто из собравшихся у Карузо шедевра Санского лично не видел, полноценного сравнения выстроившейся эскадры с великой картиной не случилось.

Лекрийский покинул ""Пророка Вуучика"" через гондолу, сел в коляску, которую прислал к флагману Мритский, и, сопровождаемый всего тремя телохранителями, отправился на встречу, местом которой определили середину пути между фортом и доминатором. Телохранители остановились в пятистах шагах от помеченной красным флагом поляны, возница удалился по приезде, и разговор оставшегося в коляске старика с подскакавшим на горячем жеребце Мритским получился действительно конфиденциальным.

— Приятно видеть тебя в добром здравии, Рубен. — Со времени радиопереговоров Вениамин успокоился, продумал линию поведения и выдал самую дружелюбную улыбку, на которую был способен. — А ведь все говорили, что старые болячки не позволяют тебе покидать дворец.