Герметикон

— Что происходит? — протянул полковник, осторожно выглядывая из окна разнесённой казармы, из того помещения, где лекрийцы устроили кровавую рукопашную. Протянул спокойно и хладнокровно, так, будто не валялись вокруг тела подчинённых. Впрочем, сейчас Чеге не было никакого дела до мёртвых, его интересовали живые, как свои, так и враги.

Один из захваченных ""Бёллеров"" выкатился за ворота и, судя по доносящемуся грохоту, вёл с кем-то артиллерийскую дуэль. Второй ещё оставался во дворе, но неспешно, задом сдавал к воротам, а к нему бежали пехотинцы из разбитого бронетяга.

— Кто помял ""Ядрат""?

— Неизвестные под трибердийским флагом, — доложил вернувшийся с крыши казармы ординарец. — Несколько минут он блокировал ворота, но ""Бёллер"" его продавил.

И теперь бой шёл в мастерских: трибердийцы искусно маневрировали среди строений, кусая врага бомбами, а неповоротливый ""Бёллер"" пытался достать их из пушки. А вторая машина лекрийцев эвакуировала своих и готовилась навсегда оставить Карузо.

— Если мы их выпустим, они не вернутся, — прошептал ординарец. Он очень хотел, чтобы кошмар поскорее закончился.

Этого хотели все, но Чеге был не только менсалийцем, но и военным, он понимал, что против двух ""Бёллеров"" трибердийцам не устоять, и потому гаркнул:

— Бомбометчики к бою!

Он тоже хотел закончить этот кошмар. Смертью врагов.

* * *— Как же они это делают? Как?! — Якта Фарипитетчик топнул ногой. — У них ведь даже слабенькой пушки нет!

— Они учёные, — напомнила Сада, внимательно наблюдая за очередным сражением Гатова, на сей раз — против вооружённого до зубов бронетяга. — Бьют умом, а не силой.

— Ум против снаряда не устоит, — заметил капитан.

— Поэтому они не позволяют в себя попасть.

— И как долго продержатся?

— Ты слишком цепарь, Якта, — рассмеялась Нульчик. — Ты привык высчитывать вероятности, исходя из калибра и скорострельности пушек, но смотри внимательно: ""Бёллер"" боится наших любимцев не меньше, чем они его.

Потому что подвижная бронекорда то и дело заходила противнику в борт, и если пушечная башня не успевала переместиться, то обязательно следовал опаснейший выстрел из бомбомёта. Причем целили учёные в ходовую, пытаясь обездвижить противника и так избавиться от его общества.

Сада не понимала, почему Гатов просто не уедет от медлительного бронетяга — машина Павла демонстрировала потрясающую скорость, — но пока не сильно об этом задумывалась, полностью сосредоточившись на сражении. И, как ни странно, совершенно не беспокоясь за его исход. То ли перегорела, устала бояться, то ли окончательно поверила в Гатова.

Маневры заставляли ""Бёллер"" нервничать, прятаться за строения, торопиться с огнем, и потому его снаряды шли в ""молоко"". Пока.