Герметикон

— Пятьдесят на пятьдесят, — неохотно признал Фарипитетчик. — Скорость против артиллерии… Шансы пополам.

— Уже нет…

Удачно пущенная бомба сносит ""Бёллеру"" ведущий каток, и бронетяг начинает жалко крутиться на месте.

— Повезло, — комментирует капитан, поворачивается к Саде и продолжает: — Думаю, Гатову и компании невероятно везёт: не располагая должной огневой мощью, они ухитрились последовательно разобраться с ""Горьким"", ""Ядратом"" и ""Бёллером"", а поскольку никто не знает, когда их везение закончится, я предлагаю не становиться следующими.

— Просто отступим? — улыбается Нульчик.

— Если у тебя есть план, то самое время его озвучить, — недовольно произносит Якта. Ему не нравится выглядеть трусом.

Учёные, вопреки ожиданиям, не уходят, продолжают обстреливать потерявший ход и ставший удобной мишенью ""Бёллер"": очередная бомба взрывается у основания башни, поворотный механизм клинит, окончательно лишая бронетяг возможности сопротивляться, два следующих снаряда оказываются зажигательными, едва погасший на броне огонь разгорается с новой силой, и это становится последней каплей: экипаж бежит.

— Показательно, — комментирует Фарипитетчик.

— Якта, Якта, — смеётся Нульчик. — Как ты не понял, что мой план уже выполняется?

— Каким образом?

— ""Горький"", ""Ядрат"", теперь ""Бёллер""… Как думаешь, много боеприпасов осталось у Гатова?

На мгновение разговор прерывается — ""Бёллер"" взрывается, видимо, огонь добрался до снарядов, — а когда грохот стихает, Фарипитетчик стонет:

— Демоны Свиглы… — Он чувствует себя дураком."

"— Мы возьмём их голыми руками, — самодовольно заканчивает Сада. — Кстати, можно приступать к делу.

— Малый вперёд, — машинально повторяет ещё не пришедший в себя капитан, и ""Доброта"" послушно начинает движение.

* * *— Мерса, ты, наконец, протёр очки? — заржал Каронимо, с удовольствием разглядывая погибший ""Бёллер"". — Три попадания подряд!

— Э-э…

— Или перестал стесняться?

— Он перестал мельтешить, — проворчал алхимик, пытаясь подстроиться под безбашенный тон Бааламестре.

Но не получилось. Перепачканный смазкой, пороховой гарью, камнегрядской пылью, в общем, перепачканный всем, чем только можно, Каронимо не мог остановить поток рвущихся острот — такой была его реакция на только что закончившийся бой.

— Так и знал, что тебе по зубам лишь стоячие цели.

— Думай, что говоришь. — Андреас покачал головой, в очередной, тысячный или десятитысячный раз за последние месяцы продемонстрировав своё отношение к пошлым шуткам толстяка. После чего наклонился, аккуратно перенёс пустой ящик к остальным, выпрямился и сообщил: — У меня осталось восемь бомб. И ни одной зажигательной.

— А у меня — всего две ленты.