Герметикон

— Тебя и это смущает?

— Это меня привлекает, — не стал скрывать Рубака. — Я впервые встретил такого же психа, как сам. И не устану от нашего сотрудничества, Ричард, с тобой по-настоящему весело.

— Я тоже рад нашему знакомству. — Огнедел помолчал. — В каком состоянии твой цеппель?

— В отличном, — кивнул Филарет. — Я мечтаю вновь встретиться с ""Амушем"".

— Встретишься, — пообещал Мааздук. — Я возвращаюсь на базу, а ты будь в зоне досягаемости радиосвязи. Переговорив с галанитом, я скажу, что делать дальше.

* * *— Что дальше? — поинтересовался механик, с подозрением глядя на медикуса.

— Высунь язык и скажи ""А-а""! — распорядился Хасина.

Несколько секунд цепарь изумленно смотрел на медикуса, после чего осторожно напомнил:

— Я руку повредил, — и продемонстрировал перевязанную кисть. — Обжегся.

— А я хочу посмотреть твое горло.

— Зачем?

— Потому что я — медикус, — напомнил Альваро. — И мне виднее.

— Что не так с моим горлом?

— Мне кажется, у тебя оперный баритон.

— Вам спеть?

— Ноту ""а"".

— А-а, — сдался цепарь, раскрыв рот и высунув язык.

— Свободен, — хмыкнул медикус, едва взглянув на горло пациента.

 — Вечером явишься на перевязку.

— Слушаюсь.

Механик покинул кабинет. Альваро крикнул:

— Следующий! — и поморщился, увидев на пороге Бабарского. — Тоже ранен?

— А что, запрещено? — с вызовом осведомился суперкарго.

— Не вижу крови.

— Какой ты жестокий.

— В коридоре есть настоящие пациенты?

— Уже нет, ты распугал их своими воплями.

— А ты почему не убежал?"

"— Ты ведь знаешь, что я плохо слышу: осложнения после карапунской лихорадки, которую ты лечил спустя рукава, — посетовал Бабарский, усаживаясь напротив Хасины.

— У тебя не было карапунской лихорадки!

— Тогда почему я стал плохо слышать?

Ответа на этот вопрос у Альваро не было, поскольку он сильно сомневался в том, что ИХ испытывает проблемы с ушами.

— Иногда мне кажется, что сородичи правы и вас действительно следует уничтожить, — вздохнул меди-кус. — Ну разве что кроме мессера.

В ответ Бабарский добродушно улыбнулся.

Альваро Хасина считал себя инопланетянином, присланным высокоразвитой цивилизацией для изучения странных человеков, замусоривших изрядную область Вселенной.

Как именно к медикусу пришло это знание, Альваро не распространялся, а от помещения в психиатрическую клинику его спас Помпилио, обретя для ""Пытливого амуша"" великолепного судового врача, поскольку к своим прямым обязанностям — детальному изучению человеков — Хасина подходил с высочайшей ответственностью.

Что же касается ИХ, Альваро давно отказался от мысли его отравить и воспринимал как посланное судьбой испытание.

— Бабарский, что тебе нужно? — спросил он, делая пометку в истории болезни ИХ.