Герметикон

 — Мы с Энди выглядим безопасными кретинами, я помню.

— Тебе, я смотрю, понравилось. — ИХ кашлянул, и Мерса понял, что суперкарго нервничает. — Итак, еще раз. Большой Флим привезет слитки загратийского казначейства, значит, на них должна стоять алхимическая метка…

— Которую я увижу с помощью шанского реактива и линзы Вристера.

— Не перебивай, — приказал Бабарский. — Наличие метки — отличная гарантия, однако есть вероятность, что Флим заплатил хорошему алхимику и тот разрисовал поддельные слитки. Это дешевле, чем отдавать настоящие. Поэтому нужно проверить один из слитков на подлинность.

— С помощью желтого кусаки и линзы Ухтомского.

А вот Мерса, к огромному своему удивлению, ни беспокойства, ни, тем более, страха не испытывал. Встреча с бандитами казалась ему приключением, одним из первых, что ожидали его на новой службе. Опасное приключение, вполне подходящее для романа, — два благородных мужа в окружении подлых разбойников, — но закончится оно, как и в романе, хорошо. В этом Оливер не сомневался.

— Я все помню, ИХ.

— Надеюсь.

Они сделали еще несколько шагов и остановились: открылась скрипучая дверь, судя по всему — черный ход какого-то кабака, — и в переулок неторопливо вышли пятеро плечистых парней в традиционных для альбургских бандитов кожаных жилетах и кожаных же штанах.

Оружие при них было — Хусс это вам не Альбург, здесь полиция и в лучшие-то дни особой силы не имела, — но доставать пистолеты парни не спешили.

— Привет.

— Внутрь мы не пойдем, — прошептал Бабарский и сделал шаг вперед. — Привет, Слим.

И громко чихнул.

Молодой уголовник Мерсе категорически не понравился: презрительно оттопыренная нижняя губа, наглый взгляд, намеренно растягиваемые гласные — всё говорило о том, что парень чувствует себя настоящим королем альбургских улиц.

— Подружку привел?

— Отпросился у отца погулять?

На несколько мгновений в переулке установилась неприятная тишина. Бандиты ждали, что Слим вытащит пистолет и пристрелит наглого толстяка, Мерса предположил, что суперкарго добрался до запасов Галилея и переборщил, а ИХ дружелюбно разглядывал молодого уголовника, всем своим видом показывая, что не сказал ничего дурного.

Просто осведомился. По-дружески.

И Слим нашел в себе силы сдержаться.

— А ты всё тот же прикольный ИХ, — нервно рассмеялся он, буравя Бабарского злым взглядом. — Совсем не изменился.

— Да, — признал суперкарго. — Я — это он. А вот ты — не Флим.

— Бумаги у тебя с собой?

Молодой бандит понимал, что настоящие векселя, на которые банкиры обожали ставить алхимические печати и защищать другими, еще более экзотическими способами, в трубочку не скрутишь и под одежду не спрячешь — их мять нельзя.