Герметикон

Но это значит… У Киры вспыхнули глаза: — Мой супруг приказал следить за мной?

— Мессер Помпилио распорядился следовать за вами на случай, если его недруги пожелают вам зла, — спокойно ответил Дюкри. — После инцидента в Каледо я понял, что дело принимает серьезный оборот, и обратился к тинигерийским коллегам, которые организовали мне встречу с даром Генрихом. В поезде вас окружало четверо телохранителей, адира, а я находился неподалеку.

Вот так.

Ты хватаешь наживку, умело заброшенную опытными преступниками, ввязываешься в опасную авантюру, рискуешь жизнью, а потом выясняется, что все это время рядом с тобой находился высокий, но неприметный мужчина, готовый поддержать и спасти.

Кира почувствовала себя маленькой девочкой, наивной и, наверное, глупой, разозлилась на себя, а разозлившись — почувствовала раздражение.

— Уверен, вы понимаете, адира, что мессер Помпилио предпринял эти шаги, потому что беспокоится о вас? — неожиданно проникновенным тоном осведомился Дюкри.

И раздражение как рукой сняло. Потому что да — беспокоится, не покушается на ее самостоятельность, а боится потерять. Потому что ценит. Потому что…

""Я обязательно вернусь, — сказал Помпилио при расставании. — Мне есть куда возвращаться""."

"И только теперь до Киры дошел смысл этой фразы.

Ему есть куда возвращаться!

— Разумеется, понимаю. — Девушка перешла на деловой тон. — Вы наблюдали похищение, синьор Дюкри?

— Наблюдал, адира.

— Почему вы так долго следовали за похитителями?

— Меня интересовало, куда вас собираются доставить, адира. Теперь мы знаем, что первой планетой должна была стать Луегара. Первой, но вряд ли последней.

— Почему это важно?

— Потому что мессер Помпилио наверняка пожелает знать, кто осмелился прикоснуться к его супруге.

— Пожалуй, да, — улыбнулась девушка.

— Капитан дер Хонто, молодой и блестящий офицер тинигерийского флота, мечтает с вами познакомиться, адира. А я ненадолго вас оставлю.

— Что вы собираетесь делать?

— Переговорить с похитителями.

— Я могу присутствовать?

Дюкри помолчал, едва заметно улыбнулся, а затем ответил — тем же проникновенным голосом:

— Поверьте, адира: вам лучше этого не видеть.

* * *Спесирчик покинул колонию рано утром. Поднял цеппель в безоблачное небо, взял курс на северо-восток, словно собираясь вернуться в Гейтсбург, но далеко не улетел: вышел за пределы видимости, вернулся к берегу и лег в дрейф, ожидая сигнала Огнедела. Готовый поддержать его своими пушками. Спесирчик поклялся, что не подведет, и Мааздук ему поверил.

Потому что нет на свете лучшей наживки, чем тщеславие и жадность. Во всяком случае, для галанита.

Для большинства людей тоже, но для галанитов — особенно.