Герметикон

Услышав, что их доля увеличится, увидев перед собой золото, пираты возбудились до отключения разума, и никто из них не подумал, что именно спорки гарантировали им защиту и прикрывали от поисковых цеппелей.

— Я точно знаю, что Тайра нас предала и снюхалась с адигенами. Она за это заплатит! Они все за это заплатят! — Огнедел кивнул на колонию.

Пираты поняли, что имеет в виду их капитан, и ответили громкими воплями.

— Мне требуется десять человек на цеппель, остальные могут записаться в абордажную команду и как следует повеселиться, — закончил террорист, приговаривая мирную колонию к смерти.

///И они повеселились.

То есть сделали то, что вкладывают в это понятие пираты и террористы."

"Абордажная команда, в которую, естественно, записались абсолютно все — на цеппеле остались только неудачники, вытащившие короткую спичку, — добралась до колонии по берегу. Шли быстро, но осторожно, выслав вперед опытных разведчиков, безжалостно убивающих всех встреченных спорки. В итоге подобрались скрытно, разделились, чтобы войти в поселение с юга и запада, и пустили ракету, вызывая стоящий под парами ""Орлан"".

Огнедел распорядился дать полный ход и начать артиллерийскую бомбардировку с дальней дистанции, накрывая снарядами северную часть колонии, куда не успели войти пираты. Расчеты успели дать шесть залпов, разрушив несколько зданий, а затем ""Орлан"" сбросил скорость и, медленно проплывая над поселением, принялся сбрасывать зажигательные бомбы. Любимые ""игрушки"" Огнедела. Им лично разработанные и собранные в алхимической лаборатории. Страшные бомбы, обращающие в пылающий ад все, к чему прикасались, на что попадала хоть капля их чудовищного содержимого.

""Орлан"" нес на внешней подвеске двадцать бомб, и каждую Огнедел сбрасывал лично. Стоял у окна, облизывая губы и мысленно рассчитывая положение цеппеля, затем щелкал очередным тумблером и замирал, жадно следя за падающей бомбой, вскрикивал, когда внизу вспыхивал костер, и широко улыбался.

Двадцать бомб выжгли северную часть колонии дотла. И все это время улицы и дома беспощадно поливали крупнокалиберные пулеметы, пули которых с легкостью пробивали крыши и стены строений. И мечущихся по горящим улицам спорки.

А с юга и запада колонию рвали на куски обезумевшие от крови пираты. Вооруженные до зубов. Такие же безжалостные, как бомбы. И такие же смертоносные. Мааздук приказал не жалеть никого и убивать любым способом. Главное — убивать. И пираты убивали. Насиловали. Жгли. И снова убивали, упиваясь отчаянными мольбами спорки, к которым никто не прислушивался. Наслаждались их ужасом. Их гибелью.

А на капитанском мостике смеялся Ричард Мааздук, и в его глазах отражался огонь грядущей войны.