Герметикон

— С трудом… Ты даже представить себе не можешь, как это страшно: не помнить изрядную часть собственной жизни. Не помнить, что делал, с кем знакомился, кому что обещал… Несколько раз я просыпался в постелях с незнакомыми женщинами, три раза был крепко избит, а однажды он вообще увез меня на курорт…

— Что же в этом плохого?

Мерса покачал головой:

— Знаешь, ИХ, у Олли есть поговорка: ""Все живут один раз, а я всего лишь половину"". И я до сих пор не нашел, что ему ответить.

— Если не знаешь, что ответить, хотя бы прислушайся.

""К поговорке? К Олли? К его идиотским идеям?""

Андреас усмехнулся.

— У меня своя голова на плечах.

— Твоя ли?

— Иногда моя.

— Вот и подумай ею, пока она твоя.

— О чем?

— О том, что она не всегда твоя, Энди. И тот, кто ею иногда пользуется, — тоже человек. А самое главное, тот человек — это ты.

Да, человек. Да, это он. В этом Андреас никогда не сомневался, но и радости особой не испытывал. Потому что одно дело — не знать Олли и совсем другое — не знать себя.

Но думать об этом Мерса не хотел. Не нравились ему эти мысли, и выводы, к которым они вели, тоже не нравились.

Вместо этого Андреас посмотрел на суперкарго и спросил:

— Зачем ты меня взял, ИХ? Я думаю, ты сам умеешь проверять слитки. И у тебя наверняка есть гоглы. А если и нет, ты мог бы позаимствовать из лаборатории. Зачем ты меня взял?

Повозка остановилась у мачты. С последней площадки замахали руками, и вниз отправилась большая группа — человек десять, не меньше, — цепарей. Сажать ""Амуш"" никто не станет: зачем привлекать к себе внимание? А потому десятикилограммовые ящики отправятся на цеппель пешим ходом.

А Бабарский слез с козел, погладил ближайшую лошадь по крупу, потом посмотрел на Мерсу и ответил:

— Мы на тебя смотрим, Андреас. Мы все на тебя смотрим.

""Логично. Они пойдут со мной в Пустоту. Они пойдут со мной в новые миры. Они хотят знать, можно ли на меня положиться? Всё логично"".

— И что ты увидел? — тихо спросил Мерса.

— Тебе не понравится.

— Я имею право знать.

Но ответ Андреасу действительно не понравился.

ИХ улыбнулся:

— Передай Олли, что я его жду.

По крайней мере — честно.

* * *— Добрый вечер, мессер. Добрый вечер, добрый синьор.

Сегодня старый Бен уже встречал и Помпилио, и Валентина, однако еще при первой встрече Теодор объяснил вознице правила: здороваться нужно всегда. Вот и приходилось стоять с обнаженной головой у повозки и приветствовать клиентов так, словно впервые их видел. И получать в ответ лишь сдержанный кивок от слуги. Впрочем, за полновесный цехин в день можно и потерпеть.