Герметикон

Валентин помог наряженному в черный офицерский мундир хозяину устроиться на диване, аккуратно разместил рядом с ним зачехленное ружье и патронташ, а сам привычно взобрался на козлы.

— Бен, ты знаешь, где находится поместье Агаты дер Суан?

— Да, добрый синьор.

— Мы едем туда.

— Как скажете, добрый синьор.

Возница ласково погладил лошадку вожжами, и та неспешно направилась к воротам сферопорта.

— Теодор! — требовательно произнес Помпилио.

— Я помню, мессер. — Валентин посмотрел на старика. — Ты обедал в городе?

— Я беру с собой бутерброды, добрый синьор.

 — Бен кивнул пограничнику и направил повозку в сторону Северного тракта. — Но я знаю, что происходит в Альбурге, добрый синьор, я говорил с другими возницами.

Старик отвечал громко, чтобы сидящий позади адиген его слышал.

— И что же?

— Люди вышли на улицы, добрый синьор. В Новом городе идет митинг Трудовой партии, там очень много людей. А на южных окраинах собралась большая толпа, которая разграбила винные склады. А в западных кварталах Старого города домохозяйки стучат по мостовым пустыми кастрюлями…

— Три больших события в разных концах Альбурга, — задумчиво произнес Валентин.

 — Поэтому полиция не успевает.

— Это случится сегодня, — хмуро произнес Помпилио.

— Совершенно с вами согласен, мессер, — обернулся к нему Валентин. — Не вернуться ли нам на борт?

— Как раз наоборот, Теодор, мы должны обязательно забрать тетушку.

— Извините, мессер, я не подумал.

— Пусть человек продолжает.

— Больше я ничего не знаю. — Бен ответил прежде, чем Валентин передал ему вопрос. Но ответил именно ему, повернув голову и глядя в глаза. — Все боятся, что наследник введет в Альбург войска.

— Почему боятся?

— Потому что никто не знает, чем это закончится."

"На самом деле все знали. Или догадывались. И не хотели, чтобы их догадки стали реальностью.

— Где твоя семья, Бен? — неожиданно спросил Валентин.

— Спасибо, что спросили, добрый синьор, — улыбнулся возница. — Я отправил своих в деревню, к родственникам.

— Ты поступил правильно.

— Я знаю, добрый синьор, я знаю…

Северный тракт начался вдруг. Только что дорога тянулась мимо складов и мастерских, казавшихся логичным продолжением сферопорта, мимо небольших домишек, вокруг которых ковырялись в пыли куры и дети, мимо ферм и огороженных пастбищ, с безразличными коровами… Только что вокруг была жизнь.

Но один-единственный поворот в корне изменил пейзаж. Теперь повозка тряслась по давным-давно мощенной, но давным-давно не ремонтировавшейся дороге, окруженной сомкнутым строем вековых деревьев. По пустынной, несмотря на то что день еще не закончился, дороге.

— Лес тянется на сто лиг, — проворчал Бен. — И в нем полно разбойников.