Герметикон

— Знаю, — неожиданно согласился террорист. — Но раз ты не видел меня, значит, вспоминая Кардонию, ты представлял Лилиан — так же, как я. — Маурицио никак не мог пробить броню равнодушия, которую выстроил брат, и попытался атаковать самым сильным оружием. — Я часто думал о прелестной Лилиан дер Саандер. Ведь с ее помощью я прославился на весь Герметикон.

— Ты что, скоморох?

Вопрос, заданный размеренным, но отчетливо высокомерным тоном, заставил Огнедела повторно сбиться, только на этот раз — заметно. Помпилио зевнул, прикрыв рот пальцами правой руки. Тайра отвернулась, пряча улыбку.

А Маурицио вцепился руками в подлокотник, закусил губу и молчал примерно полминуты. Затем тихо сказал:"

"— Знаешь, зачем здесь два телохранителя, братец? Не для тебя — для меня. Они должны сдерживать меня, чтобы ты не умер раньше времени. Я приготовил для тебя нечто особенное и хочу, чтобы ты сполна насладился блюдом моей мести.

— Холодным?

— Увидишь. — Огнедел помолчал еще чуть, окончательно взял себя в руки и почти спокойно заметил: — Кстати, ты тоже прославился, братец, благодаря кардонийской трагедии о тебе узнал весь Герметикон. Ты приобрел широкую известность.

— Для этого мне не пришлось подло убить беззащитную женщину. — Помпилио скривился.

— Подло? Я был на площади — среди телохранителей и полицейских! Я рисковал!

— Я восстановил каждую секунду убийства, каждый твой шаг, каждое движение и знаю, что ты мастерски отвлек внимание охраны. И стрелял в безоружную женщину. — Пауза. — Тебе ничто не угрожало, трус.

И столько презрения прозвучало в голосе Помпилио, что вскочивший на ноги Огнедел едва удержался от пощечины.

— Я изменил ход истории!

— Раньше ты был мерзавцем, а теперь просто спятил.

— Не забывай, что твоя жизнь — в моих руках.

— А твой разум — в моих.

— Ведьма для меня безопасна.

— Разве я сказал, что твой разум в ее руках? — удивился Помпилио. — В моих, брат, в моих.

— Неужели? — прищурился Маурицио.

— Ведь это я сделал тебя таким, какой ты есть…

— Нет!

— Я свел тебя с ума…

— Нет!

— И глядя на огонь, ты всегда видишь горящий Гларден…

— Нет!

— И меня, все эти годы ты видел меня, брат, превзошедшего тебя во всем.

— Ты оставил меня умирать! — завизжал Огнедел.

— Я думал, что ты уже умер, — поправил его Помпилио.

— А если бы знал, что я жив?

— Вернулся бы и добил.

Охранники насторожились, решив, что Огнедел собирается накинуться на пленника, но террорист сдержался.