Герметикон

С пограничниками королевский ювелир договорился заранее, заплатил, конечно же, и заплатил много, поскольку фургон без досмотра пропустили внутрь. И даже дорогу показали до пассера ""Веселый лодочник"", что готовился увезти на Каату несколько сотен перепуганных загратийцев.

Жена и дети Саммера тут же бросились к мачте, торопясь оказаться в безопасном цеппеле. За ними потянулись слуги, а вот сам ювелир, как ни странно, вновь стал мяться.

Пожал всем наемникам руки. Побродил вокруг фургона, что-то бормоча себе под нос. Постоял, глядя на юг, на зарево, что поднималось над Альбургом, а потом подошел к Веберу, еще раз попрощался и еще раз поблагодарил.

Еще раз извинился за то, что так долго оставался в доме. Еще раз попрощался. А потом, продолжая держать наемника за руку, как-то растерянно и совсем по-детски спросил:

— Что же теперь будет?

И услышал спокойное:

— Вы уедете.

— Я знаю. — Саммер пытался улыбаться, но в его глазах стояли слезы. — Я спрашивал не о себе, Феликс, а о Заграте. Я спрашивал о своем мире, Феликс, о своем несчастном мире.

Он спрашивал о том, что потерял. Но не о доходах или оставленной недвижимости, не о концессиях и магазинах, он спрашивал о своем разрушенном доме.

Он его действительно любил. И Вебер понял, что именно эта любовь заставляла Саммера до последнего сидеть в Альбурге. Заграта. Заграта его держала, а не боязнь лишиться королевского расположения.

— Вы много видели, Феликс, так скажите мне, только честно скажите: это поправимо? Я смогу когда-нибудь вернуться домой? Заграта возродится?

Вебер действительно много видел, но он понимал, что сейчас, у швартовочной мачты сферопорта, никто не просит от него подробностей или анализа.

Он должен или промолчать, или подарить надежду. А потому вздохнул и негромко ответил:

— Если вы этого действительно хотите, синьор Саммер, то молитесь, чтобы у его величества всё получилось.

Глава 7,

в которой у Генриха II ничего не получается"

"Солнце клонилось к закату. Именно солнце, потому что так называли обитатели Герметикона свои звезды: солнце Заграты, солнце Кааты, солнце Линги… В память о маленьком желтом карлике, который дарил тепло легендарному Изначальному Миру.

В память о своей колыбели, в память о потерянном доме. И направление люди тоже определяли по солнцу, и названия их тоже пришли из далеких-далеких времен: восток и запад, север и юг. И в этом тоже была память. Одна на всех. Общая…

Солнце клонилось к закату. Оно давно прошло зенит и теперь неспешно мигрировало к горизонту, ведя за собой королевские войска. Здесь, в безрадостных, поросших скудной травой и редким кустарником Салуанских холмах, дорога изгибалась и какое-то время шла строго на запад.