Герметикон

Эта бригада создавалась в загратийской армии постепенно, на протяжении тридцати лет — слишком уж дороги были грозные машины, и не слишком уж большая нужда в них была. Отец короля купил у галанитов четыре гусеничных ""Джабраса"", как понимал Генрих — исключительно из соображений престижа, потому что армия уважаемого королевства не могла не иметь тяжелой техники. Перед смертью добавил еще четыре, оставив недовольному сыну кучу ненужных долгов. Взойдя на престол, Генрих долгое время относился к бронебригаде без особого пиетета: есть, и ладно. На парадах бронетяги смотрятся красиво, вот и хорошо, а воевать… воевать им на Заграте не с кем.

Генрих даже хотел расформировать бригаду, ввиду убыточности и бесперспективности, но знаменитый ""Бунт рудокопов"", случившийся на Инкийских рудниках девять лет назад, заставил короля в корне изменить мнение об этом подразделении своей армии. Тогда заполыхали почти все горные предприятия, угрожая надолго остановить загратийскую промышленность, и король бросил в Инкийскую провинцию все свои силы. Надеялся справиться за две недели, а получилось за пять дней, потому что там, куда приходили бронетяги, бунт прекращался мгновенно. Потому что бронированные чудовища утверждали власть короля гораздо лучше драгунских плеток и солдатских штыков. Потому что они были воплощением беспощадности и неуязвимости.

После подавления бунта Генрих произвел командира бригады в полковники, тем самым введя его в число высших армейских офицеров, и приобрел еще четыре бронетяга: по совету Роллинга, ими стали колесные ""Киттеры"". Два из них остались в Альбурге, а два шли на юг в компании восьми ""Джабрасов""."

"— Скажите, полковник, вас когда-нибудь восхищала несокрушимость бронетягов? Хотя бы в детстве? Или в военной академии? Или же вы относитесь к ним, как к обычным машинам?

— Меня учили быть реалистом, ваше величество.

Не восхищаться, а знать сильные и слабые стороны.

— Разве у бронетягов есть слабые стороны?

— Они есть у всех, ваше величество, даже у королей.

— Оставьте, полковник, или мы поссоримся.

— Прошу меня извинить, ваше величество.

Слабые стороны? Откуда? Мерное гудение кузеля — дрожь передавалась всему бронетягу — действовало успокаивающе.

А длинный ствол главного калибра — стомиллиметровой пушки, внушал уважение одним своим видом. А ведь были еще и пулеметы: курсовой в лобовом отсеке, по одному в кормовых башнях, прикрывающих машинное отделение бронетяга, и еще один, спаренный, на главной башне — из него можно было вести огонь по воздушным целям. Двенадцатиметровый, закованный в броню и ощетинившийся стволами ""Джабрас"", был самой мощью — откуда у него слабые стороны? Где они?

— Вы слишком серьезны, полковник, слишком прагматичны.