Герметикон

"

"Вкопанный на пути колонны фугас был настолько мощным, что взрыв подбросил авангардный бронетяг почти на метр. Бронированное пузо ""Джабраса"" разошлось, выпустив наружу металлические кишки кузеля, а чрево, в которое хлынул раскаленный пар, на несколько мгновений превратилось в самую горячую на свете баню. В которой заживо сварился экипаж. Вернувшийся на землю бронетяг перестал быть боевой единицей и ничем не мог помочь драгунам, по которым врезали искусно замаскированные пулеметы. И со склонов, и из-за железнодорожной насыпи. Сгрудившиеся в узком проходе всадники представляли собой идеальную мишень — плотная, почти беззащитная толпа ошарашенных людей, — и ""Шурхакены"" перемалывали их в клочья.

Каждая граната, которую бросали из-за насыпи, производила чудовищный урон. Почти каждая пуля летела в цель. А обезумевшие лошади не слушали всадников, пытались нестись, но не понимали — куда? Пять эскадронов королевских драгун были обречены, и чуда не случилось. Спаслось не больше сотни: кто-то рванул вперед, ухитрился проскочить под огнем и уйти в холмы, кто-то бросился назад, к основным силам, кого-то вынесла лошадь…

А остальные четыре сотни смешались с дорожной пылью.

— Воздух!

— Воздух!

Ужас, прилетевший на твердых самолетных крыльях. Ужас и смерть.

— Воздух!!

Роллинг по пояс высунулся из люка и семафорил руками. На первый взгляд — совершенно бесполезное в разгар боя занятие, однако экипажи бронетягов, в отличие от блестящих королевских драгун, в панику не впали. При появлении аэропланов задраили люки, оставив башенных пулеметчиков прикрывать колонну от самолетов и стали ждать приказов.

""Откуда у него самолеты? — Генрих сдавил руками виски.

 — Откуда?""

Король испытывал мучительную, почти физическую боль, с трудом сдерживал слезы, но продолжал смотреть в щель, наблюдая за тяжеленными ударами, которые один за другим принимала его непобедимая армия.

""Откуда у него самолеты?!!""

Аэропланы заходили на колонну красиво, по два, один чуть позади другого. Открывали огонь из пулеметов, сбрасывали бомбы, долетали до конца колонны, расходились в стороны и вновь занимали место в очереди, чтобы всё начать сначала. Аккуратно и точно, не мешая друг другу. Двенадцать аэропланов, шесть пар, идущих четко одна за другой.

Это был не налет, а математическая функция, страшная в своей убийственной продуманности.

Первая атака получилась ужасающей — собранные в плотный строй драгуны представляли собой отличную мишень, и каждая бомба поражала не меньше сотни человек. Ко второму заходу всадники рассосредоточились, но по-прежнему были уязвимы. Однако теперь самолеты встречали ""Шурхакены"" бронетягов.

— Есть!

Один аэроплан задымил, повалился на левое крыло и врезался в склон.

— Первый!

Но налет продолжался.