Герметикон
Серия книг Вадима Панова описывает жизнь человечества на планетах причудливой Вселенной Герметикон. Адиген Помпилио Чезаре существует вместе со своим окружением в мире, напоминающем эпоху конца XIX века, главный герой цикла путешествует на дилижансах, участвует в великосветских раутах и одновременно пытается спасти цивилизацию от войны. Серия получила положительные отзывы и рецензии критиков, которые отметили продуманность и оригинальность сюжета, блестящее описание военных столкновений и насыщенность аллюзиями. Цикл «Герметикон» состоит из таких произведений, как «Красные камни Белого», «Кардонийская рулетка» и «Кардонийская петля», удостоенных премий «Серебряная стрела», «Басткон» и «РосКон». Первая часть цикла «Последний адмирал Заграты по версии журнала "Мир Фантастики" победила в номинации "Научная фантастика года".
И если бы не вы, я получила бы в подарок вечность, полную чистого удовольствия.
— Смерти не было? — заинтересованно уточнил Грозный.
— Только экстаз.
— Тебе повезло.
— Не совсем. — Губы Свечки дрогнули, почти скривились, как от боли. — Ведь мне хочется вернуться.
— Но ты понимаешь, чем это закончится.
— Понимаю, — согласилась девушка. — Но не знаю, как буду жить дальше. Меня тянет…
— Пройдет время, и воспоминания потускнеют.
— Только не эти.
— Хорошее забывается быстрее, чем плохое."
"— Это не хорошее, — тихо ответила Свечка. — Это сверхъестественное, а потому — незабываемое.
И Грозный, к некоторому удивлению девушки, кокетничать не стал.
— Я растерялся, — честно ответил он.
— И все?
""Какая ерунда: растерялся!""
— Да как тебе сказать… — Он потер затылок. — Я ничего не помню о себе, не знаю, кем был и каким был. Время в Пустоте — единственный мост ко мне настоящему. Точнее — ко мне прошлому. Я знакомлюсь с собой, снова и снова прокручивая в памяти свое поведение в Пустоте, анализируя свои чувства, эмоции… Я совершенно точно помню, что не боялся смерти.
Грозный замолчал.
— Хотел умереть? — участливо спросила Свечка.
— Судя по всему, я так часто думал о смерти, что мысль потеряла остроту. Я считал, что останусь спокойным до конца, а потом… растерялся. Я пытался разговаривать с Пустотой, задавал ей вопросы, говорил, не переставая, как спятивший граммофон. Я растерялся. И помню, мне стало стыдно.
— Ты мечтал о смерти…
— Возможно, — признал Грозный.
— А там, в Пустоте, вдруг понял, что не хочешь умирать, — мягко продолжила девушка.
Мужчина прищурился, но промолчал, не мешая Свечке говорить.
— Ты не помнишь ничего из прошлого, не знаешь, почему мечтал о смерти, но достойно встретил Пустоту, и… И ты ее победил.
— Что?
— Ты не растерялся, Грозный, — улыбнулась девушка, беря мужчину за руку. — Ты настолько силен, что даже на самом краю продолжал думать и анализировать. И ты понял, что спешил не туда. Ты разобрался в себе, Грозный, тебе невероятно повезло.
— Разобрался и обо всем забыл?
— Ты вспомнишь.
— Не помешала?
Громкий женский голос прозвучал совсем некстати, но Свечке хватило выдержки не отдернуть руку. Она медленно повернула голову, посмотрела на стоящую в трех шагах Привереду и неспешно ответила:
— Нет.
Грозный же на появление нахалки вообще никак не среагировал: продолжил напряженно смотреть на Свечку, словно ожидая продолжения разговора.
— Обнимаетесь?
— Болтаем.
— Секретничаете? — Привереда приблизилась на пару шагов.














