Герметикон

Но героизм Бачика пропадает втуне, поскольку остальные галаниты похвастаться такими же результатами не могли.

Выстрел.

Дабурчик трижды стреляет в ответ, отбрасывает разрядившийся пистолет и берется за винтовку.

Сколько им осталось? Два магазина? Три? Сколько это в патронах?

Выстрел, выстрел, выстрел…

Люди на башне убиты, посланные к воротам не вернулись, попытка прорваться к ""Макнауту"" не удалась, гранаты закончились, а они с Бачиком заперты в доме без всякой надежды на спасение.

— Ненавижу!

Дабурчик стреляет, перезаряжает карабин и снова стреляет.

И проклинает день, когда согласился лететь на Ахадир…

— Я свой!

— Кто?

— Баурда!

— А чего молчишь?

— А чего стреляете?

Навстречу выходят два менсалийца.

— Мы ворота едва отбили. Туда два галика притащились, Удо и Ханса положить успели.

— То есть они собирались нас мочить?

— Получается.

— Отличная шутка!

Но болтать некогда. В храмовом комплексе продолжается перестрелка — галаниты засели в одном из домов, — и Баурда, прищурившись, интересуется:

— По крышам лазить умеете?

Менсалийцы понимают его с полуслова.

— Пройдем через второй этаж?

Следопыт не отвечает: перемахивает через парапет и прыгает на скат, начинающийся в паре метров от стены. Теряет мгновение, пытаясь поймать равновесие, после чего вскидывает вверх большой палец и начинает взбираться к коньку. Менсалийцы и Курок бросаются следом.

* * *— Я лежал на большом плоском камне, который успел сильно нагреться на солнце. Я отдыхал, смотрел в небо и думал… — Помпилио прищурился и улыбнулся. — Я не помню, о чем думал. Мое прошлое пряталось, а значит, тем для размышлений было немного.

Скорее всего, я просто лежал и смотрел в небо, но не дремал. Я абсолютно уверен в том, что не дремал…

— Это важно? — тихо спросила Старшая Сестра.

— Да, потому что в какой-то момент я увидел в небе цеппель."

"Они разговаривали в кают-компании ""Неудержимого"", в большой комнате, посреди которой стоял длинный стол. Алокаридас ушел спать — старый жрец был плох, держался из последних сил и пользовался любой возможностью для отдыха. Спутники адигена разделились: мужчины сидели в кубрике, а Марина заперлась в каюте.

Старшая Сестра тоже не отказалась бы от недолгого уединения, но, встретив Помпилио, решила потратить свободное время на разговор — адиген был ей интересен. Сейчас женщина расположилась в кресле и взяла в руки бокал с вином — она знала, что этот жест расслабит собеседника. Помпилио же развалился на диване и говорил негромким, спокойным голосом. Но в глаза женщине не смотрел. После ухода жреца — не посмотрел ни разу.

— Я увидел небольшой пассер, — продолжил адиген.