Герметикон

Астролог, — за этим дело не станет, Мон проходил соответствующий курс. И цеппель… — Адиген мило улыбнулся ошарашенной женщине, — цеппель я возьму твой. Подержанный, конечно, но с одним переходом он наверняка справится.

— А вы справитесь с тремя десятками воинов? — Старшая Сестра изо всех сил старалась не терять лица. Она поддерживала предложенный адигеном тон: легкий, почти игривый, но удавалось ей это с большим трудом. — И двадцатью членами команды?

— В узких коридорах ""Неудержимого"" количество твоих людей не будет иметь решающего значения, — небрежно ответил Помпилио.

Она оторопела.

От наглости. От самодовольного высокомерия, с которым адиген произнес свою угрозу. От непостижимого его нахальства и… И от той уверенности, что слышалась в голосе Помпилио. Лысый адиген не сомневался в том, что сможет захватить набитый воинами цеппель. Нет! Лысый адиген считал, что УЖЕ командует ""Неудержимым""! И уверенность лысого подавила рвущийся наружу смех, заменив его лютым бешенством.

— Я вижу, что ты запуталась, Сестра, а потому готов забыть о том, что ты собиралась меня убить, — продолжил Помпилио. — Более того, я могу тебе помочь, поскольку дружба Лингийского союза еще никому не вредила…

— Ты! — Женщина подалась вперед. — Ты хоть понимаешь, с кем связался, кретин? Я — старшая из трех сестер Тау! Если я захочу…

Она забыла. Ошарашенная, взбешенная, неспособная бороться с охватившими ее чувствами, она напрочь позабыла о скромной и тихой девушке, сидевшей в уголке.

— Если я захочу…

Марина ударила Старшую Сестру стулом. Снаряд, конечно, не самый удобный, но Помпилио заранее объяснил девушке, как с ним следует обращаться, а потому получилось неплохо.

Деревянная ножка влетела ахадирской королеве в затылок, и женщину бросило вперед, прямо на адигенский кулак, который вышиб из Старшей Сестры остатки сознания.

— Есть!

Помпилио развернулся к рулевому. Тот попытался вытащить из кобуры пистолет, но двух секунд, что были у него в запасе, не хватило. Тяжелый удар сбил спорки с ног, а следующий — рукоятью его собственного оружия, — отправил в нокаут.

— Помпилио! Они останавливаются!

Адиген бросил быстрый взгляд в окно, и распорядился:

— Становись к штурвалу!

…И Белла закричала.

Пронзительно, остро, словно ее разрывало на части.

— Нет! Нет!!

Только что ее переполняло упоительное ощущение всемогущества, беспощадного превосходства, восхитительное наслаждение животной жестокостью мыров, которых она вела в бой. Даже не в бой, а на убийство.