Герметикон

Гладил умело, заставляя женщину мягко выгибаться, становясь похожей на довольную кошку, однако последний вопрос Кажани не понравился:

— Зачем ты тянешь из меня правду?

— Чтобы мне не рассказал ее кто-нибудь другой.

— Для тебя важно услышать правду от меня?

Наивной дурочкой певица не была, спрашивала она не всерьез, просто чтобы поддеть любовника, но где-то в глубине души Кажани мечтала о чуде, о принце на белом коне, о том, чтобы нашелся…

— Этель? — Помпилио поднял брови."

"— Извини. — Женщина сделала еще один глоток вина и честно ответила: — Каатианцы хотели, чтобы я очаровала Винчера Дагомаро.

Они предложили ангажемент, утроили официальный гонорар и долго рассказывали, насколько интересный человек наш бородатый консул. То есть — их бородатый консул.

— И как? — хладнокровно осведомился дер Даген Тур.

— У меня много недостатков, — спокойно ответила певица. — Я люблю бывать с мужчинами, и многие называют меня шлюхой. Но я не проститутка. Я не сплю по приказу.

— Я, конечно, не женщина, но мне кажется, Дагомаро способен понравиться.

— Он мне понравился, — не стала скрывать Кажани.

— И?

— Я пообщалась с ним десять минут и поняла, что никто на свете не способен повлиять на его решения.

Никто. Дагомаро — фанатичный патриот. Или патриотичный фанатик. Ради Ушера он переступит через кого угодно.

— Я знаю.

— А каатианцам это знание стоило утроенного гонорара, — рассмеялась певица. — Когда Дагомаро понял, для чего твои родственники пригласили меня на планету… А он не дурак, он понял сразу. Так вот, когда он понял, мы стали хорошими друзьями. Не более.

— Не верю.

— Почему?

— Когда ты рядом, нормальный мужчина неспособен остаться равнодушным.

— Спасибо, дорогой. — Этель повернулась, провела пальцами по губам Помпилио, а затем мягко откинула полу халата и осторожно погладила покрытую шрамами ногу адигена.

— Болит?

— Сейчас нет.

Теплая ладонь медленно скользила по безобразным рубцам, но еще больше тепла было в голосе женщины:

— Болело?

— Сильно. — Дер Даген Тур прищурился: — Что веселого?

На полных губах Кажани заиграла улыбка. Неуместная, учитывая предыдущий вопрос.

— Я оказалась права.

— В чем?

Черные глаза Этель превратились в черные омуты: бездонные, но манящие.

— Я была уверена, что пострадали у тебя только ноги, и не ошиблась.

Простыня медленно скользнула на пол, Помпилио улыбнулся в ответ и нежно прикоснулся к женщине.

* * *Жестокость редко приводит к желаемым результатам, зато гарантированно порождает не менее злой ответ.

Идеалисты, ставшие мучениками анархистов-нердов, сознательно шли на смерть, намереваясь открыть глаза ""забитому народу"", и в чем-то преуспели, поскольку бескорыстная жертва во все времена производила на людей сильное впечатление.