Герметикон

Вычурная ""Арамалия"" была белоснежной — крашенная ""под дерево"" гондола не в счет; ""Пытливый амуш"" стандартно серебрился — оболочка светлее, гондола темнее; а ""Дер Каттер"" оказался… пестрым. Черные полосы, белые вставки, огромные серые блоки и снова полосы, сходящиеся под острыми углами, — угадать, какой цвет был главным, не представлялось возможным. Определить, где заканчивается цеппель и начинается небо — тоже. В глазах рябило, ""зацепиться"" хоть за какой ориентир не получалось, и это обстоятельство сбивало наводчиков противника. И грело душу команде крейсера.

— Наверное, действенно, но… — Девушка покачала головой. — Мы так не делаем.

— Потому что на Кардонии почти нет боевых цеппелей, — усмехнулся маршал. — А лингийцы используют их постоянно и поднаторели в воздушных сражениях.

— Что верно, то верно. — Кира вновь подняла глаза к крейсеру.

Снаружи — обыкновенный цеппель, только огромный до невозможности. Стодвадцатимиллиметровые орудия — основной калибр доминатора — спрятаны, порты задраены. Видны полусферы пулеметных башен, но торчат из них одиночные стволы ""Шурхакенов"" — вчерашний, по мнению Киры, день.

""А ведь я его завалю! — неожиданно подумала девушка. — Даже одним ""умником"" завалю, а уж крылом — тем более!""

Стодвадцатимиллиметровки — мощь и гордость доминатора, это действительно серьезно. Против наземных целей и другого доминатора. А вот быстрому паровингу тяжелые пушки безразличны, ему могут навредить автоматические тридцатимиллиметровки, но их на доминаторе мало.

""Я зайду сверху — ""потолок"" позволяет, — сброшу скорость и прикончу единственную башню, что прикрывает твой загривок.

Развернусь и займусь баллонами — ""Гатовы"" и пушки разорвут их за три захода. Пусть даже за десять заходов — сопротивления не будет, поскольку у тебя отвратительно прикрыт ""загривок"". Цеппели любят высоту, привыкли быть сверху, и если потеряют это преимущество, получится не бой, а избиение…""

— Кира. — Увлеченная девушка не услышала первого обращения, и старику пришлось прикоснуться к ее локтю: — Кира!

— А? Дядя Гектор, извини. — Девушка рассеянно улыбнулась. — Я задумалась."

"— Я заметил, — кивнул Тиурмачин.

 — Если не секрет: о чем?

— Да, так… — Кира повела рукой, словно отбрасывая не слишком важные мысли. — Ерунда.

— Не думаю, что ерунда, — предельно серьезно произнес старик.

— Что? — Девушка удивленно посмотрела на маршала. — Дядя?

— Ты выросла на моих глазах, Кира, — проникновенно произнес Тиурмачин, беря девушку за руку. Кожа у старика была морщинистой, кое-где проглядывали пигментные пятна, но пожатие оказалось весьма крепким. — И мы с тобой часто, очень часто бывали в сферопортах.