Герметикон

Здесь, на Эрси, на планетах Ожерелья… Помнишь наше путешествие на Андану и Верзи?

— Помню, — подтвердила девушка. Но голос ее прозвучал глухо. И в глаза старику она не смотрела, вновь уставилась на доминатор. Кира догадывалась, что скажет Тиурмачин, и не ошиблась.

— При виде цеппелей у тебя всегда загорались глаза, — негромко произнес маршал. — Ты смотрела на них, но видела другие миры, видела переходы и Пустоту, Герметикон видела: все его планеты вместе и каждую в отдельности. Ты мечтала, Кира, мечтала всякий раз, когда смотрела на цеппели, мечтала всегда, но не сегодня.

Наверное, нужно было отшутиться. Мило улыбнуться старику, прощебетать какую-нибудь чушь, отмахнуться от его печального взгляда, но… Но девушка не захотела. Тиурмачин угадал — и заслужил честный ответ.

— Я изменилась.

— Что произошло? — вздохнул маршал.

Он тоже знал, что услышит.

— Я была в настоящем бою, — криво улыбнулась Кира. — И теперь я вижу не цеппели, а цели. Я прикидываю направление атаки и отмечаю слабые места. Я…

— Это на поверхности, — перебил девушку Тиурмачин. — Назови мне причину, Кира, истинную причину. Ты уже взрослая, ты должна понять.

— Я не думала… — Вот теперь девушка попыталась отмахнуться.

Не получилось.

— Об этом не надо думать: или знаешь, или нет, — горячо продолжил старик. — Ты понимаешь, что изменилась, значит, ты знаешь. Скажи мне.

В чем причина? Что убило мечты? Что именно означает фраза: ""Я изменилась""? Кира не лгала — она действительно не думала обо всем этом. Но и маршал был прав: ей не нужно было думать — она знала.

— Я вижу вокруг врагов, — прошептала девушка.

На ее глазах выступили слезы.

— А ведь я просил тебя не ходить в армию, — едва слышно отозвался Тиурмачин.

Он по-прежнему держал в руке ладонь девушки.

— Я — Дагомаро, и служба в армии — один из самых простых этапов моей жизни, — сквозь слезы пошутила Кира.

— Такие слова должны произносить сыновья.

— Никто не виноват в том, что я родилась девочкой.

— Тут ты права.

У старого маршала не было дочерей, и он давным-давно выбрал на эту роль Киру. В ее обществе Тиурмачин разительно менялся: жестокий, никому не доверяющий, злопамятный подлец превращался в заботливого добряка, отзывчивого и нежного. И чем старше становился маршал, тем чаще требовались ему встречи с Кирой, потому что он находил все больше и больше радости в том, чтобы не быть самим собой.

Он устал от крови, но признавался в этом только себе. И теперь, глядя на то, как кровь меняет его девочку, маршалу хотелось кричать.

— Что мне делать, дядя Гектор? — беспомощно спросила девушка.

— Ты можешь все изменить, — тихо, но очень твердо сказал эрсиец.

— Не могу.

— Поверь — можешь.

Они оба знали, что Тиурмачин прав, а значит, нужно быть честной до конца.