Герметикон

Придумавший пытку Хасина уверял, что упражнения ""с усилением"" благотворно влияют на поврежденные мышцы, но Валентину, который регулярно наблюдал за мучениями хозяина, иногда хотелось сломать медикусу ноги и посмотреть, прибегнет ли Хасина к помощи своей хитроумной машины?

— Еще!!

Шумный — стон, смешанный с рычанием, — выдох, лязг железа, и закончивший тренировку Помпилио тяжело откинулся на стену, к которой была придвинута лавка.

— Прошу вас, мессер.

Валентин подал хозяину бокал с водой, и тяжело дышащий дер Даген Тур сделал несколько жадных глотков.

— Двадцать пять повторений… Сегодня — по двадцать пять.

— Это много, мессер, — серьезно ответил Валентин. — Я горжусь вами.

Потому что не знал никого, готового так истязать себя ради призрачной возможности ходить, в которую не очень-то верили даже лучшие врачи Герметикона.

— Как думаешь, что случится раньше: я доведу число повторений до тридцати, сдохну или избавлюсь от проклятого кресла?

— Зависит от того, сколько вы готовы поставить, мессер.

Помпилио рассмеялся и вытер поданным полотенцем пот.

— Бабарский приходил?

— Еще нет, мессер.

— Значит, результатов у него нет… — Террористы по-прежнему неуловимы, в противном случае ИХ не замедлил бы похвастаться. — Ну и ладно: фейерверк удался, всем было весело.

— Совершенно с вами согласен, мессер.

Впечатления от ночной прогулки у Помпилио остались самые положительные. И от продолжения веселья в компании Этель — тоже. Поспать, правда, удалось всего три часа, но это дер Даген Тура не смущало.

— Я хочу на свежий воздух.

— Да, мессер.

Валентин помог хозяину выбраться из пыточной машины.

— Хорошее утро.

— Да, мессер.

Унигарт просыпался: возвращались рыбацкие лодки, торопясь доставить на рынок первый, наисвежайший улов; перекрикивались торговки на этом самом, только открывшемся рынке; скрипели тележки молочников и туманил головы аромат свежевыпеченного хлеба. Примет утра много, но здесь, в центре, его наступление подтверждалось прихожанами, торопящимися в главный городской собор.

— День обещает быть удачным, — улыбнулся Помпилио.

— Вы что-то задумали, мессер?

— Чуть позже, Теодор, сейчас я хочу принять ванну и позавтракать.

— Да, мессер.

— И пригласи толкового специалиста: мне нужен маникюр, — адиген озабоченно оглядел руки.

— Да, мессер.

— И скажи, что это за крики? — Помпилио наконец-то обратил внимание на громкие голоса, доносившиеся из распахнутых окон предпоследнего этажа отеля. — У нас пожар?

— У нас синьорина Этель, — вздохнул Валентин.

Женские сборы — это всегда длительный, наполненный суетой, криком и драматическими поворотами процесс, отсылающий нас к эпохе величественных театральных постановок, длившихся по двенадцать часов кряду.