Герметикон

* * *— Будь он проклят!

— Винчер, возьмите себя в руки!

— Не хочу!

— Винчер!

Красный как рак, Дагомаро вылетел из зала и стремительно зашагал по коридору, не обращая внимания на навостривших уши журналистов. Репортеры взяли низкий старт, готовясь наброситься на разъяренного консула с расспросами, однако охрана сработала на отлично, преградила журналистам дорогу, и сопровождаемый адигеной Дагомаро без помех скрылся за дверьми курительной.

— Лилиан, вы ведь там были! Это наглость! Вопиющее неуважение к Договору!

— Согласна, — кивнула молодая женщина.

— И что? Я должен это выслушивать?

— Вы обязаны это выслушивать, — подчеркнула Лилиан.

"

"— Махим — мальчишка! Пустое место! Никто! Что он понимает в политике?! Безродный щенок! Еще десять лет назад он был нищим болтуном!

— Махим разбирается в политике.

— Неужели? — зло хохотнул Дагомаро. — Марионетка Компании!

— Махим — любимец Приоты, — напомнила адигена. — Это и называется быть хорошим политиком.

— Э-э… — Несколько мгновений консул пристально смотрел женщине в глаза, потом кивнул: — Возможно. — Кашлянул и буркнул: — Извините, не сдержался.

Короткие, но меткие замечания адигены подействовали: Дагомаро медленно приходил в себя.

— Мы все на нервах, — тихо произнесла Лилиан. — И любой срыв играет на руку врагам.

— Которых у нас много.

— Только один — Компания, — попыталась пошутить молодая женщина, но понимания не нашла.

— Это очень много, — вздохнул Винчер. — Очень-очень много…

Второй день переговоров начался со скандала: неведомым образом журналисты получили доступ к материалам следствия и узнали, что поджоги последних дней осуществлялись с помощью новейшего ушерского оружия.

Статьи об этом вышли в ""Известиях"" и ""Звезде"", и кто-то из приотских сенаторов решил, что именно с этой темы следует начать заседание. Предсказать дальнейшие события было несложно: сорок минут переговорщики занимались банальным сквернословием. Обвинения в свой адрес Дагомаро перенес стоически: требовал доказательств и намекал, что приотские арсеналы охраняются спустя рукава. Но постепенно завелся. Все, откровенно говоря, завелись, и в какие-то моменты Лилиан казалось, что кардонийцы сойдутся в рукопашной. Вернуться к повестке дня удалось с огромным трудом, но на первом же заявлении Махима — приотский консул предложил ушерцам заплатить за Валеман отступные — Дагомаро окончательно сорвался и шумно покинул зал заседаний.

— Он марионетка, Лилиан, он делает то, что приказывает Компания, и намеренно ведет Кардонию к войне!

— Тем не менее Махим согласился на переговоры, — заметила девушка. — А значит, среди приотцев нет единства.

— И что?

— Не поддавайтесь на провокации, не дайте им морального права на развязывание войны.