Герметикон

И если от Карла Хачина, командира приданных отряду сапёров, Адам мог ожидать чего угодно, то поведение Акселя стало для Сантеро неожиданностью.

— Договориться? — вопрос адресовался Крачину.

Аксель понял и объяснил:

— Это самый лёгкий способ закончить разговор. — И повернулся к пленнику: — Жизнь и свобода, я полагаю?

— Нет, хня, деньги и красивая девка, — съязвил менсалиец. — Разумеется, ты угадал. Не зря же тебя сделали офицером.

— Моего слова достаточно?

Пленник внимательно посмотрел на торчащую из кобуры рукоять, судя по всему, он давно понял, что прячется там незаурядное оружие, и негромко уточнил:

— Ты ведь бамбальеро?

— Да, — подтвердил Крачин.

— Тогда достаточно.

— Я слушаю.

Менсалиец внимательно оглядел Хачина и Сантеро, прищурился, словно принимая окончательное решение, кивнул и вновь обратился к Акселю:

— Меня зовут Фико, должность не важна. Важно то, что я и мои ребята обучали местных придурков сапёрному ремеслу. Несколько дней назад нам предложили дополнительную работу за отличные деньги, и мы согласились.

— Вы должны были взорвать мост? — подал голос Адам.

А вот Крачин, услышавший в тоне Фико намёк на нечто большее, встал со скрипнувшего стула, подошёл к письменному столу и принялся рыться в бумагах.

— Ищешь расписание? — Вопрос Сантеро менсалиец проигнорировал.

— Да.

— Убинурский скорый.

— Пассажирский? — ахнул Адам. — Вы, сволочи, подрядились взорвать пассажирский поезд?

— А вы зачем сюда приехали? — издевательски осведомился Фико. — В ближайшие три часа других эшелонов не будет.

— Мы должны были…

— Караул! — рявкнул Крачин, и в комнату вошли два кирасира. — Уведите пленного.

Менсалиец широко улыбнулся, отвесил шутовской полупоклон и, насвистывая, исчез за дверью.

— Мы грузили взрывчатку с приотской маркировкой.

— Это диверсионная акция, дружище, — пожал плечами тот. — А насчёт пассажирского я ничего не знаю. Мне приказано взорвать мост.

— Вместе с эшелоном.

— С военным эшелоном, — уточнил Хачин.

— Убинурский скорый пойдет в семь. — Аксель бросил на стол книжечку расписания. На её обложке отчётливо отпечаталась половина следа менсалийского сапога. Красным отпечаталась, и отнюдь не соком кленовки.

— Из нас хотели сделать преступников?

Сапёр поджал губы, выдержал взгляд Крачина и спокойно произнёс:

— Аксель, я больше ничего не скажу. Но я вижу, что обстоятельства изменились, поэтому приму любое твоё решение. И ни на чём не буду настаивать.

Поднялся и вышел.

— Дерьмо! — выдохнул Адам.

Он догадался.

— В поезде едет кто-то важный, — угрюмо произнес Аксель. — Важный настолько, что его хотят убить и те, и другие. И ещё настолько, что и те, и другие плевать хотели на пассажиров.