Герметикон

""Они собрались их таранить?""

— Огонь!

И ""Азунды"" выстроили в утреннем небе две оранжевые радуги.

Нет ничего хуже, чем заживо сгореть в бронетяге, — это страшный сон любого солдата, любого офицера. ""Алдар"" жёсток — или внутрь лезет, тогда все заканчивается быстро, или раскаляет броню, заставляя кипеть даже королевский уксус. ""Алдар"" наводит страх, а вопли из горящего бронетяга — ужас.

Экипаж четвёртого номера визжит. А может, уже молчит, но Хильдер всё равно слышит визг умирающих бойцов и орёт:

— Огонь по ""Азундам""!

Но летят ещё дуги, и второй номер захлёбывается в огне.

Останавливается, люки распахиваются, и обожжённые, орущие люди выскакивают из раскалённого чрева машины. Люди мечтают спастись, но их режут ""Гаттасы"" с ушерских бронетягов и карабины кирасиров.

Пощады не будет.

И третий номер сдаёт назад.

— Куда?!

Хильдер орёт, но его водитель повторяет тот же манёвр: резко разворачивается и начинает судорожно набирать скорость, стараясь как можно быстрее уйти из страшной ловушки. Без приказа разворачивается, но Хильдер не мешает. Он плачет и не мешает. И не оглядывается, не желает смотреть, как догорают его люди.

Трудно, невыносимо трудно смотреть смерти в лицо, когда она дышит в затылок.

Хильдер хочет жить.

Чтобы убивать.

Чтобы мстить.

Третий номер получает своё на самой вершине холма. Сантеро помчался за удирающими землеройками, ударил на ходу и не промахнулся, превратив ещё один бронетяг в костёр. Сантеро не хотел, чтобы ""Доннеры"" вернулись, потому что два ""Доннера"" — ещё сила, вот и погнался.

Сантеро стал героем.

А Хильдер ушёл. И не оглядывался, не отъехав от проклятого Змеиного моста на две лиги.

* * *— Кажется, на втором этаже тоже стреляют, — светским тоном замечает Спичка.

— Кажется, — легко соглашается Шиллер.

— А тебе не кажется, что в люксах шумно?

— Мне кажется, что нам слишком много кажется.

— Ещё как!

И мужчины весело смеются. Они профессионалы, они прекрасно понимают, что им скоро в бой, и позволяют себе несколько секунд отдыха. Расслабляются шутками, чтобы вновь сосредоточиться на драке.

Взрывом, который вынес дверь, убило горничную. Затем погиб проводник, сдуру решивший ударить Спичку бутылкой, — он получил две пули в грудь, и пассажиров люкса — пожилую пару — пришлось пристрелить за компанию, поскольку диверсантам строго-настрого запретили оставлять свидетелей.

Затем они заглянули во все оставшиеся помещения, убили вторую горничную и вышли в коридор поболтать.

— Судя по всему, Махима тут нет.

— Зайдём в тыл. — Шиллер ткнул пальцем в потолок.

— Ты читаешь мои мысли.

Диверсанты кивнули друг другу и бросились в конец вагона, на площадку, с которой вела лестница на второй уровень.

— Вы слышите?! Помпилио! Очнитесь!!

Сознание возвращается лениво.