Герметикон

— Которые иногда случаются!

Девушка прекрасно понимала, что с операцией у Змеиного моста что-то неладно, но гнала поганые мысли прочь, потому что идёт война и офицер не имеет права сомневаться в благородстве своей стороны. Война сурово обходится с теми, кто дрогнул, кто хоть на мгновение усомнился в собственных убеждениях.

И восклицание умоляло: ""Не продолжай! Оставь всё на волю случая, не копай глубже…""

Но у дер Даген Тура была своя цель.

— Я не верю, что твой отец ненавидит Махима. И ещё я не верю в то, что твой отец боится Махима, боится, что мы его используем.

Сейчас акции Махима низки, как никогда. Он бежал. Он не представлял опасности для твоего отца.

Прозвучало веско, но Кира поняла, что адиген недоговаривает. Он прямо заявил, что политика ни при чём, но намеренно акцентировал на ней внимание, подсказывая: есть кое-что ещё…

""Лилиан!"""

"— Какой же я была дурой, — с грустной улыбкой произнесла девушка. — Ты хотел увидеть Махима вовсе не для того, чтобы переманить его на сторону адигенов!

— Не только для этого, — уточнил Помпилио.

Он продолжал оставаться неофициальным адигенским эмиссаром, помогал своим родственникам укрепляться на Кардонии, но в первую очередь занимался собственным расследованием.

Именно оно заставляло дер Даген Тура оставаться в Унигарте.

""Ему нужна кровь…""

Кира посмотрела на Помпилио и увидела сидящего в засаде охотника, терпеливого убийцу, ещё не знающего, кого он лишит жизни, но твёрдо решившего это сделать. Кира посмотрела. А потом вспомнила, как менялся Помпилио при появлении Лилиан, как менялся, говоря о ней, и каким чёрным стал в день её смерти.

— Что сказал Махим? — Девушка постаралась, чтобы вопрос прозвучал легко. Даже поддеть собеседника попробовала: — Или это секрет?

— Сказал, что не нанимал Огнедела.

— Ты ему поверил?

— Ближайшие пару лет Махим будет жить на Линге, и он знает, что я сделаю с его семьёй, если обнаружу доказательства лжи, — размеренно ответил дер Даген Тур. — А я обнаружу, потому что расследование продолжится до тех пор, пока я не покараю убийц.

— Пока не отомстишь, — поправила адигена Кира.

Помпилио не среагировал.

— Или тебя убьют, — закончила девушка.

— Или так, — покладисто отозвался дер Даген Тур.

И снова — тишина. Их третий, молчаливый собеседник, расставляющий всё по своим местам и помогающий услышать непроизнесённое.

""Помпилио считает, что отец может быть причастен к убийству Лилиан?""

Гадкая, крамольная, царапающая… нет — бьющая наотмашь мысль. Потому что Винчер Дагомаро — патриот Ушера, рыцарь без страха и упрёка, благородный сын своего народа. Винчер Дагомаро не может быть причастен к убийству невинной женщины.