Герметикон

К счастью, наш пост грузился в числе последних, провинившаяся ""Азунда"" оказалась за пределами станционных построек, и Лепке позволил отстреляться. Костёр в поле получился знатным, а последовавшая головомойка — долгой. Показалось, что она тянулась до самого Фадикура, небольшого городка на юго-западном берегу Аласора, который и был целью нашей поездки.

Я не должен об этом писать, но… Ты должна знать, любезная Этна: готовится решающее наступление. В Межозёрье стянуто огромное количество войск, и, хотя землеройки выстроили между Аласором и Бранисором мощную оборонительную линию, мы уверены, что прорвём её и выйдем к Линегарту.

Мы должны успеть до зимы, и мы успеем.

Победа будет за нами!""

Из личной переписки фельдмайора Адама Сантеро27-й отдельный отряд алхимической поддержкиПриота, Межозёрье, начало октября"

"— Не успеваем! — пробубнил номер второй.

— Заткнись!

— Но ведь не успеваем же! Я слышу двигатели!

— Сутки ареста, придурок, — прошипел разозлившийся фельдфебель.

— За что?

— За болтовню.

— Но…

— Заткнись.

И номер второй, сообразив, что перегнул палку, счёл за благо заткнуться.

— Быстрее!

— Мы стараемся.

Кажется, это ответил номер четвёртый.

Тьма вокруг, хоть глаз выколи. Глухая ночь, глухое от мрака небо, но землеройки — об этом фельдфебель знал точно — не глухие; и кажется, что издаваемые расчётом звуки разносятся далеко-далеко по глухому, но не оглохшему уголку Межозёрья. И ещё кажется, что враги приготовились, ждут, когда одинокие, затерянные во тьме солдаты приблизятся на убойную дистанцию, и тогда шарахнут из карабинов и пулемётов. Так кажется.

Тайно подбираться к вражеским укреплениям — испытание не для слабонервных.

Ночная тьма, конечно, придаёт уверенности, но периодически взлетающие ракеты — слабенькие, лишь на несколько мгновений освещающие подступы к форту — нервировали ушерцев.

— Я вижу, — прошипел номер первый.

— Я тоже, — отозвался фельдфебель.

Прямо по курсу далёким айсбергом появились стены Макерского форта, едва различимые… даже не различимые, а угадывающиеся в рассеянном свете звёзд.

— Товьсь!

Что делать, расчёт знал назубок. Номер первый снял с плеча направляющую, номер второй вогнал в податливую почву ножи короткой треноги, и первый приладил к ней трубу.

Третий и четвёртый тащили заряды, и когда направляющая встала как положено, третий осторожно опустил в неё первую ракету.

— Есть.

Фельдфебель достал из кармана часы с фосфоресцирующими стрелками, кивнул, прислушался, уверенно различив далёкое гудение моторов, и приказал:

— Огонь!

И в чёрное небо взлетела осветительная ракета. Не слабенькая, а мощная, дающая долгий, до пяти минут, и очень яркий свет — первый алхимический привет от Двадцать седьмого отдельного отряда.