Герметикон

Через две секунды пальнул северный расчёт, занявший позицию в половине лиги вниз по течению Макеры, ещё через секунду — южный, расположившийся за излучиной, а потом все три расчёта ударили по второму разу, и форт оказался освещён шестью повисшими на парашютах звёздами, на свет которых торопливо рванули заждавшиеся паровинги.

Огромные бомбовозы.

Паровинги, двигатели которых разгонял спрятанный в фюзеляже кузель, в принципе не получались маленькими — вес и размеры кузеля не позволяли, — зато поднимали гораздо больше маломощных аэропланов, и одно-единственное бомбардировочное крыло могло стереть с лица земли средних размеров посёлок.

А на ярко освещённый форт по очереди зашли три крыла. Ровным строем, как на учениях. Слегка пижоня, но совершенно не опасаясь огня зенитных пулемётов. Проревели, укладывая на укрепления по доброй половине запаса, аккуратно развернулись и зашли вновь, окончательно опустошая бомбовые подвески.

Два налёта — бессчётное количество взрывов и воплей; взлетающая земля, брёвна, камни… Тот, кому довелось пережить авиационный налёт, знает, что испытывает затаившийся в блиндаже солдат.

Тот, кому не доводилось, никогда не поймёт, как давит вой приближающихся бомб. Как рвутся от разрывов нервы. Как стягивает в узел ощущение полной беспомощности. Люди с богатой или больной фантазией представляют форт с высоты птичьего полёта, представляют в виде гигантской мишени, в которую беспощадный стрелок посылает пули-бомбы. Все остальные с ужасом ждут. Одни молятся, другие прикладываются к фляжке, третьи напряжённо считают…

Но форт — не посёлок, он рассчитан на войну, а потому опустошённые бомбовозы оставили после себя хоть и перекопанные, но вполне боеспособные укрепления.

Огненная ночь продолжалась.

— Это Сантеро! Выхожу на исходную!

— Идём по графику! — отозвался Лепке. — Дальше без приказа!

— Есть!

Не попытка захвата форта и уж тем более не прорыв — разведывательное боевое столкновение, вот как назвали операцию штабные крысы. Землеройки закупорили Межозёрье сплошным фронтом от Аласора до Бранисора. Использовали каждый овраг, холм, речку — врывались в землю окопами в полный профиль, огневыми точками в три-четыре наката, а если получалось — возводили настоящие крепости.

Пушки и пулемёты Макерского форта уверенно контролировали лежащее на противоположном берегу поле и, что гораздо важнее, два удобнейших брода. Именно поэтому штабные поручили Двадцать седьмому проверить крепость на прочность.

— Тридцать секунд!

— Успеем!

Алхимические ракеты догорали, а других залпов не будет — план боя не предусматривал.