Герметикон

Ему явно понравилось то, что он услышал, и то, как это было произнесено. Рисковое предложение в адигенском духе — пойти, ударить и плевать на всё — увлекло Крачина.

— Я слышал, землеройки устроили неподалёку временный аэродром.

— Отлично, — кивнул лысый. — Предлагаю посетить его.

* * *— Выясняйте, будьте вы прокляты! Выясняйте! Я хочу, чтобы её нашли! Я хочу знать, что с ней?! Где она!!

Дагомаро не удержался: схватил со стола пресс-папье и с силой швырнул в угол, пнул ногой стол, подскочил к окну и лишь в последний момент сообразил, что не следует срывать гардину в присутствии офицеров.

Не поймут. Точнее, поймут, но мнение о консуле изменят.

Есть пределы, за которые нельзя заходить даже в горе.

— Найдите её, — глухо закончил Дагомаро, возвращаясь к столу. Его правая рука, которой он пытался погладить длинную бороду, тряслась. Не дрожала, не мелко подрагивала, а именно тряслась, и Винчер не делал попыток скрыть этот факт от подчинённых. Глаза воспалены, кожа бледна, и офицеры видят, как сильно постарел консул за последние часы. — Свободны.

Офицеры — начальник разведуправления Генерального штаба, его заместитель и адъютант — молча кивнули и покинули кабинет. Винчер же тигром прошёлся вдоль стола, вновь пнул его и резко опустился в кресло.

— Ты теряешь лицо, — заметил из своего угла маршал Тиурмачин. Не из того, в который полетело пресс-папье, из соседнего, где стоял небольшой диван.

— Я потерял гораздо больше, Гектор, — мрачно ответил консул. — Плевать на лицо.

— Ещё не потерял."

"— Да, я помню: надежда. Конечно. Я верю. — И Винчер заорал: — А я хочу знать!! Я хочу её видеть!! Я хочу, чтобы она оказалась дома!!

Вопль, крик, почти визг, почти хрип и почти слёзы на глазах.

Пальцы судорожно впились в подлокотники кресла, глаза навыкате… Больные глаза. Злые, яростные и больные. У правителя не может быть таких глаз, не должно быть. Правитель с такими глазами приносит беду.

— Я отправлюсь в действующую армию, — неожиданно произнёс Дагомаро. — Прямо сейчас.

— Глупость, — оценил маршал.

— Глупость?! Речь идёт о моей дочери!

— И моей племяннице! — рявкнул Тиурмачин.

— Внучатой!

— Не важно!

— Кира — моя дочь!

— Она росла на моих глазах! И не тычь мне в нос своим отцовством: я тоже её люблю!

Несколько секунд мужчины буравили друг друга злыми взглядами, после чего Дагомаро сдался:

— Извини.

Он почти не помнит, что было десять минут назад. Тьма. Вата в ушах и в голове. Беспросветный туман, изредка освещаемый вспышками злых молний.

Кира пропала.

Беда.

— Ты — консул и обязан заниматься делами государства, — жёстко произнёс маршал.