Золушка для босса

 — И о чем же… по-твоему… я думаю?

— О туфлях, — невинно киваю я на только что подобранную им обувь. — Ты ведь так их любишь. Даже спишь с ними в обнимку. Жениться на них случайно не собираешься?

— Нет у меня другие планы, — серьезно отвечает Царевичев, но уголки его губ подрагивают, выдавая улыбку. — Может, у тебя и на этот счёт есть догадки?

— Конечно! Думаю, ты планируешь жениться на той, чьим ножкам… — и тут я запинаюсь.

Шутки шутками, а мне всегда была присуща глубокая внутренняя неуверенность в себе.

То ли из-за воспитания, то ли из-за неизменного чувства социального унижения, в котором я росла… но самоуверенно заявлять некоторые очень важные для меня вещи я попросту не могу.

Даже в шутку.

Ведь в глубине подсознания у меня всегда таился и таится страх а вдруг я ошибаюсь? Вдруг сейчас мой любимый босс холодно рассмеется и скажет, что я слишком много о себе возомнила? И женитьба сразу после развода — это слишком серьезный шаг для него..?

— Ну что же ты замолчала? — вкрадчиво напоминает о себе Царевичев. — Ты движешься в правильном направлении, моя Золушка. Потому что я и правда планирую жениться на той, чьим ножкам… — он неожиданно погружает руку в бурлящую воду джакузи и властно хватает меня за щиколотку, чтобы вздернуть ее вверх, и с нескрываемым вожделением припечатывает: — …придутся впору эти туфельки.

Рукав его рубашки намок по самый локоть, и с него ручьями стекает вода, но Царевичев не обращает на это никакого внимания. Он смотрит мне в глаза, удерживая плененную ногу на весу… и хозяйски поглаживает мою кожу на месте захвата большим пальцем.

Я хочу что-то сказать, но не могу. От волнения языку меня попросту онемел.

— Давай проверим, Катя, — тягучим низким голосом предлагает он.

А затем с мучительной медлительностью надевает на мою ногу туфлю, которая в мягком свете ламп надо мной кажется действительно хрустальной.

Глава 27. Босс всегда берет своё

Декоративные капли прозрачных кристаллов на поверхности носка сияют и рассыпают тысячи бликов, отчего джакузи кажется наполненным не водой, а чистым прозрачным светом.

Я любуюсь этим зрелищем, как завороженная. И стоит мне шевельнуть кончиком туфли, как блики хрустального света возобновляют свою чехарду на воде.

— Будь моей женой, Золушка, — тихо произносит Царевичев, и я чувствую его пристальный взгляд на своем лице — Выходи за меня. Выходи.

Он вдруг жадно прижимается губами к моей щиколотке, которую так и держит одной рукой. Я прерывисто вздыхаю от неожиданности и широко распахнутыми глазами смотрю на него в полном смятении. В его порыве столько любви и страстного преклонения, что оставаться равнодушной просто нереально.

И мне кажется, что этот обжигающий поцелуй не просто ставит любовное клеймо на моей коже.