Голод

Он глядел на этот букет так, что мне казалось, будто сейчас эти несчастные цветы покроются инеем, затем почернеют, засохнут и превратятся в черную пыль в его руках.

В чем были виноваты эти прекрасные цветы?

- Что это?

В голосе доктора Рича звенела ледяная ярость, которая походила на грохот рушащихся ледяных глыб, отчего я пришла в себя гораздо быстрее, чем думала, хотя тело всё ещё не слушалась и было привязано к нему невидимыми нитями. Зато мозг включился, словно на меня вылили ушат холодной воды.

- Розы … – пробормотала я, нервно поправляя волосы, глядя на его руки, сжимающие с силой букет.

- Вижу, что не ромашки! Откуда они?

Я вздрогнула, когда тон Ричарда стал походить практически на рычание, уставившись на него во все глаза. Как он мог за долю секунды из мурлыкающего хищника, согревающего свои теплом, стать бешеным зверем, чьи клыки были осколками льда, способными убить сразу же?

- Принес парень….

- Какой ещё парень?

Для чего эти вечные непонятные расспросы?

Сначала допросы про доктора Патрика: что делал, что не делал, когда приходил и как ушел!

Теперь вот опять очередной допрос с пристрастием, словно я была в чем-то виновата и мои цветы!

Какая разница от кого они были? Они были прекрасны!

Они принесли мне радость, даже не смотря на то, что были не от доктора Рича, который умел прекрасно и грандиозно обламывать и возбуждать! Возбуждать и обламывать!

- Парень, осуществляющий доставку!

Теперь страсть моего тела, выпущенная наружу, начинала медленно, но верно плавиться, вбирая в себя мою нарастающую ярость.

Разве доктора имели право вмешиваться в личную жизнь своих пациентов, какими бы гиперсексуальными и возбуждающими не были?!

Видимо, услышав вызов в моем ответе, доктор Рич смерил меня ледяным взглядом, отчего мне снова захотелось вжаться в шкаф, потому что он был явно теплее мужчины, стоявшего напротив, и я снова решила, что пару минут назад я неожиданно уснула, или его поцелуй и шепот были лишь игрой моего воспаленного воображения.

Не говоря больше ни слова, доктор Рич погрузил свою руку в самую сердцевину букета, отчего мне захотелось закричать от досады, от обиды, и чтобы он не смел ломать и ворошить мои цветы!

-Что вы себе позволяете?! - почти прошипела я, когда длинные красивые пальцы доктора Рича извлекли на свет аккуратно сложенную белую записку, ловко раскрыв её, и я задохнулась от своей ярости и шока, смотря огромными глазами на то, как бесцеремонно и быстро он читает записку, предназначенную мне!

Его черные ресницы порхали, когда грозовые от недобрых эмоций глаза бегали по строчкам снова и снова, не обращая внимания на меня.