Голод

Как ныли мои соски, словно я постоянно была в состоянии жуткого ПМС.

Как горели мои губы и подбородок, как если бы их терли не иначе, как наждачкой.

Как напряженно подрагивал низ живота, и я сжимала колени, чтобы напряжение стало сильнее и уже скорее лопнуло, дав выход наружу моему нереализованному желанию.

Я не была извращенкой!

И не замечала за собой ковыряний в излишне нежных и чувствительных участках моего тела…ночью…в глубоком сне….но просыпаясь, у меня было стойкое ощущение того, что внутри меня что-то было….нет, не в смысле полноценного секса, когда мышцы внутри растянуты так, что ты это чувствуешь! Но всё-таки.

Каждое утро я чувствовала себя просто настоящей сумасшедшей, потому что моё тело твердило мне одно, а моя голова возмущалась и не находила логической цепочки к тому, чтобы я могла это чувствовать!

Глава 98.

Иногда мне казалось, что я чувствую аромат Ричарда на своей одежде и волосах.

Его запах я не могла спутать ни с чем другим! И, словно пытаясь убедить себя в ошибочности этого, я стаскивала свою одежду, утыкаясь в неё всем лицом, чтобы сквозь собственные духи, запах стройки и кондиционера для белья однозначно уловить волшебный аромат Ричарда, который заставлял мои конечности дрожать.

Я никак не могла объяснить этого даже себе самой."

"Даже если предположить, что я сама себя наглаживала в интимных местах, возможно видя сон про Рича, явно эротического характера, и дергала каким-то образом за многострадальные соски, то что я делала с лицом? Терлась о подушку? Но она была мягкой….

И проблема была лишь в том, что я отчетливо знала, что такое бывает, когда ты долго и страстно целуешься с мужчиной, у которого щетина… как было у меня с вечно небритым Бэном.

Я всё ещё помнила, как во время романа с ним, утрами я пищала, намазывая лицо кремами, пытаясь скрыть жуткое раздражение, накладывая затем тонну тонального крема и столько же пудры.

Только Бэн был в прошлом со своей колючей щетиной.

И я не замечала его здесь среди мед.братьев, охраны или санитаров, чтобы он мог нагрянуть ко мне среди ночи и пошалить.

А теперь вопрос – мог ли вот так пошалить кто-нибудь ещё, не считая моей бурной фантазии?

И почему я всё время думала о Ричарде?!

Потому что я в принципе ВСЁ ВРЕМЯ думала о нем, даже когда носилась сломя голову по этажам, выбирала нужный оттенок краски или толщину досок для ремонта.

А ещё, потому что между нами случались странные разговоры, которые вводили меня в ещё большее недоумение и ступор, заставляя задуматься, а здоров ли мой мозг.

А заодно и мозг Ричарда!

Именно такой разговор случился 5 дней назад, когда наутро я снова проснулась в очередной раз излишне перевозбужденная, и с кучей вопросов в своей неясной голове.

Утром я всегда убегала раньше, чем просыпались мед.