Голод

- Эти двое напали на меня!

Тут же заорал он, как только старший полицейский обратился к нему с вопросам, что тут произошло, выслушав рассказ Сони о том, как он разбил все стекла в её доме и напугал до смерти своими криками, и мой о том, как он напал на меня, когда я пытался разобраться в чем дело.

Естественно историю о щенке мы умолчали. Но было совершенно ясно, что мистер Сантэ этого не оставит в секрете, поэтому я уже искренне жалел, что забыл свой телефон дома и не мог сейчас же позвонить нашему адвокату.

- Они ворвались ко мне! Нарушили границы частной территории, между прочим! Забрали мою собаку! А этот кабан избил меня до потери сознания! – тыкал в меня своими желтыми пальцами сосед.

- Ты ранил этого мужчину, - хмуро заметил старший полицейский, ткнув в мою располосованную руку пальцем, - Что ты на это скажешь?

- Я защищался! Что мне оставалось делать, если он приперся ко мне?! Это была необходимая самооборона! Вы только посмотрите на него! Да он два метра в ширину, думаете, я смог бы от такого отбиться одними кулаками? Я защищал свою собственность и собаку!

Джон пронзительно посмотрел на нас с Соней при упоминании о собаке, словно почувствовав неладное.

Но мне показалось, что он чуть улыбнулся.

Я стиснул зубы и кулаки, почувствовав, как кровь с новой силой заструилась из руки, чтобы не сломать этому уроду ещё и челюсть, но вздрогнул, когда пальчики Сони обхватили мою руку легко сжав.

Глава 104."

"- Мистер Сантэ уже задерживался за нападение на мисс Сноувайт, - сухо и деловито заметил Джон, хотя я видел, как полыхают его глаза яростью и ненавистью по отношению к этому типу, - Он был задержан, и по суду отсидел за это преступление 7 месяцев. До этого был дважды судим: за избиение собственной жены.

И изнасилование. Как начальник этого участка могу сказать, что на него у меня заведена отдельная папка с жалобами от всех жильцов домов нашего района. В его доме полная антисанитария. Он психически не уравновешен. Ко всему прочему пьет, не просыхая, уже много лет.

- Я вижу, - кивнул старший полицейский, и в его глазах я видел то же презрение и явное недоверие к тому, что этим типом говорилось.