Голод

Глядя в приближающиеся синие омуты глаз Ричарда, в которых горел ровный огонь порочности и тайн, я снова забыла, где я, что делаю, и что в моих руках документы, а рядом ждет человек, который устал и хочет поскорее уйти, чтобы просто выспаться.

- Добрый вечер, самые красивые и сексуальные девушки этого мира, - очаровательно растянулись красивые губы Ричарда в улыбке, когда мужчины подошли к нам, а я не могла оторвать своего взгляда от этих губ, помня их вкус.

Судорожно я цеплялась за листы в своих руках, сжимая их пальцами, чтобы только держать себя в руках и не поддаваться на его слова.

И этот взгляд, взгляд, который говорил мне: «Забудь обо всем. Покорись. Будь моей»

Я хотела этого больше всего на свете!

Но нельзя….не нужно. Опасно. И бессмысленно.

Я снова не могла дышать, чувствуя, как из моих рук забирают документы.

Я снова была не своя.

Мой мир рушился, а сердце принадлежало не мне, когда я не могла оторваться от его лица, которое склонилось, чтобы поцеловать Софи в щечку.

Лучше бы я никогда не знала его, и бы спокойно жила, никогда не узнав, как может болеть душа.

Это было так больно и жутко, что я отступила назад, когда Ричард повернулся ко мне, видимо, намереваясь сделать вид, что ничего не произошло. Я была готова бежать без оглядки, когда горячие сильные руки Генри нежно прижали меня к его мускулистому телу.

- Кэти, ты в порядке? – прошептал мне синеглазый мужчина, в глазах которого я не видела бури, и океан внутри них был всегда чистой гладью, способной убаюкать и унять мою судорожную дрожь.

И я прижалась к нему, как к спасительному плоту внутри бури, которая меня пугала, уткнувшись в грудь и дыша его ароматом.

- Привет, Генри, - смогла прохрипеть я, не оборачиваясь к Ричарду, но и без этого ощущая, как его глаза прожигают во мне дыры, через которые словно песок сквозь пальцы, просачивалась моя уверенность, воля и здравый смысл.

Я не могла смотреть на него.

Я не могла видеть этого тела, облаченного в смокинг из серого бархата, который словно шкура дикого животного облегал его широкие плечи, потому что перед глазами был Ричард, лежащий на кровати с обнаженным торсом, смотрящий на меня.

Поэтому я насильно заставляла себя смотреть лишь на Генри, облаченного в черный смокинг, разглаживая мягкую ткань на его груди, словно она не была идеально разглаженной:

- Выглядишь просто шикарно, малыш!"

"И это было абсолютной правдой, потому что от былого облика лохматого обросшего Генри не осталось и следа, и передо мной стоял шикарный мужчина - огромный, сильный, с аккуратно выбритой модельной щетиной на широких скулах, сдержанный и одетый с иголочки.