Горячий Май

— Никакого телефона, ноутбука, подруг… Ничего! Ты меня поняла? Защищаешь свой диплом! А потом… Потом я буду решать, что с тобой делать!

— Тима, не круши всё подряд! — в комнату вбежала мачеха. — Как она будет готовиться к защите без компьютера?

— Полтора часа в день достаточно! — рявкнул отец. — А ты, Маша, будешь сидеть рядом и смотреть, чтобы она не переписывалась в чатах, ВКонтакте или где они ещё друг друга находят, извращенцы!..

Отец вышел из комнаты, громыхнув дверью. Мария Львовна смерила меня презрительным взглядом, скривившись, словно я была мерзким насекомым, и выбежала за отцом. Через полминуты щёлкнул замок: меня закрыли на ключ…

Но папино наказание на этом ещё не закончилось: из окна спальни я видела, как он сваливает в мусорный бак все мои кисти и краски. Мольберты разламываются в щепки, складываясь кучей. Отец разжёг костёр. Туда же полетели и мои наброски. Отец комкал бумагу, бросая её в горевший костёр. Особенно яростно он комкал листы, на которых видел наброски Мая…

Это был самый худший день в моей жизни. Меня выпустили только в обед, но отвели место на кухне, словно я могла запачкать родных своим присутствием. В доме было тихо и слышались только тяжёлые шаги отца, расхаживающего по коридорам. Все домочадцы сидели в своих комнатах, как мыши, боясь попасться отцу под горячую руку.

Наверное, перепало и Марусе, потому что сестрёнка дольше обыкновенного усердно зубрила китайский вслух.

Была уже поздняя ночь. Но мне не спалось. Жизнь виделась чёрным колодцем, который накрыли тяжёлым люком. Нет выхода. В окно кто-то осторожно поскрёбся. Я не обратила внимания, но звук повторился. Я обернулась: Маруся стояла на балконе, смешно расплющив нос о стекло. Я встала и впустила её.

— Ты чего не спишь? — шёпотом спросила я.

— Мне не спится. Папа так орал, что мне до сих пор страшно, — так же шёпотом ответила Маруся и протянула мне небольшой блокнот с плотными белыми листами.

— Папа вот это уронил, когда тащил всё твоё… ну сжигать. Он не заметил, а я подобрала.

— Спасибо…

Я села на кровати, пролистав блокнот. В нём сохранились кое-какие наброски, выполненные простым карандашом.

— Ты так и не нарисовала мне моих «BTS», — заявила сестрёнка, протягивая мне телефон. — Вот они…

Маруся притащила мне и стакан с простыми карандашами, усевшись рядом на кровать.

— Муся, у меня настроение — говно, ничего не выйдет, — всхлипнула я, беспомощно крутя карандаш между пальцев.

— А ты попробуй. Ты — сильная, у тебя всё всегда получается, — погладила меня по спине Маруся, прижавшись плечом. — Хочешь, позвони с моего телефона?..

— Нет, мне некому звонить. Я лучше порисую.

Я вытерла слёзы и принялась перерисовывать для сестры обожаемых ею солистов корейской поп-группы.