Горький шоколад

Как он говорил, «прилипло немного, внученька! Пойдем посидим в «Метрополе»?» Из этой пыли и «вырастали» и «Жигули», и скромная квартиренка в Орехове, подаренная внучке на свадьбу. И сама свадьба, пышная, купеческая, в дорогом ресторане – так захотел дед, и Леля не посмела ему перечить. Муж возражал, но она настояла: светлая мечта деда, куда деваться? Из этой же пыли материализовались и путевка в Болгарию, в свадебное путешествие, и золотые сережки с бриллиантами на тридцатилетие.

Скорее всего, дед занимался еще кое-чем. Приезжая к нему (как правило, за деньгами), Леля видела странных людей, заходивших в будочку, – они воровато и тревожно оглядывались и плотно прикрывали за собой шаткую дверь.

В руках незнакомцы держали свертки или раздутые портфели. Что там лежало – бог весть.

Часто в дедовом доме появлялись старинные вещи – украшения, которые он дарил ненаглядной жене, старинное серебро, фарфоровые вазы, потертые и тонкие ковры или лоснящиеся, словно масляные, шкурки соболя или норки.

Честно признаться, деда своего она немножко стеснялась: некрасивый, маленький, кривоногий и пучеглазый старик, который смешно картавил и цыкал золотой фиксой.

Остряк – это да. Сам над собой посмеивался: «Я из биндюжников, Лелька! Из самых простых – папаша мой был грузчиком, а мамаша прачкой. Жили мы в страшной нищете: многодетные, шумливые и вечно голодные. Все братья здоровые, я один хилый. Зато самый умный! Все в мозг! Вот тогда я и решил: буду богатым! Ну, богатым не стал, а вот зажиточным – да. И в жены взял королеву, – гордо добавлял дед. – Ну кто красивее нашей Дуси?»

Он долго кружил вокруг будущей Лелиной бабки. Дуся тоже была из простых, деревенских, – кулацкая дочь.

Красоты при этом необычайной. Высокая, стройная, сероглазая, с толстой косой. Деда в упор не видела, а вот когда посадили Дусиного отца, внимание свое царское на него обратила – очень заботлив был ухажер. К тому же не из пугливых, от семьи врага народа не отвернулся. Все испугались – и по углам, а маленький и неказистый Сенька – вот он, пожалуйста! И поесть приносил: то пяток яиц, то круг колбасы, то шмат сала. Время было голодное, страшное. И платок преподнес на день рождения: красивый, шелковый, с райскими птицами.

Дуся боялась, что их с матерью вышлют.

Мать была женщиной умной и дочку уговорила из села побыстрее уехать и тем самым спасти свою жизнь. Уехать с ней вместе никто не предлагал – кроме болтливого кавалера."

"«Ну и уговорили меня, – смеялась бабка, – мамаша и он! Мать умолила, а он – уболтал. Языкатый был – смерть! Я все смеялась с ним, хотя на душе было горько…»

В первую брачную ночь торжественно поклялся: голодной со мной никогда не будешь, это я тебе обещаю!

И после скромной свадьбы – не до гулянок! – он Дусю свою увез.