Горький шоколад

И так слишком много счастья, не правда ли? Или слишком много счастья не бывает, просто бывает счастье – и все?

И еще – это ее секрет. Ее, и только ее. Нет, ну, конечно, и мамин, их секрет на двоих, они с мамой семья.

На тумбочке стояла синяя черепаха.

Ника ей кивнула:

– Ну что? Начинается новая жизнь? Это и есть твой сюрприз, дорогая? Но как же хочется домой, господи! Как хочется к маме!

Вся ее прошлая жизнь, с обидами и унижением, страхами и огорчениями, с тоской и печалями, с их с Ильей взаимными претензиями и недовольством друг другом, с ее комплексами и ревностью, с его невниманием и непониманием, его слабостями, показалась Нике такой чепухой, чем-то таким незначительным, неважным и неглавным, что она удивилась самой себе: как она могла так жить и считать, что все это нормально?

«Я тебя не держу.

Я тебя отпускаю. Потому что все, что нужно для счастья, у меня уже, кажется, есть».

Горький шоколад

Жизнь, будь она неладна, снова подбрасывала сюрпризы.

Леля заметила точную закономерность – черная полоса в ее жизни неизбежно наступала после белой. В этом смысле жизнь ее была похожа на зебру, только белая полоса была значительно уже черной.

Пропорции не соблюдались.

«Это и есть, Лелька, жизнь», – говорил, вздыхая, дед. Со временем, после того как сошла первая молодая спесь и упорная вера в справедливость, она, конечно, с этим смирилась – се ля ви, ничего не поделаешь!

После сорока про справедливость не заикалась – смешно. Поняла: главная мудрость – уметь принимать то, что есть. Пусть даже это «то» совершенно не нравилось.

Ну и работа ее, точнее бизнес, справедливости не предполагала совсем.

Она часто думала, что ей еще повезло. Если оглянуться – сколько одиноких, больных, бедных, несчастных.

А у нее? Любимый муж. Это раз. Дочь – это два. Здоровье – три. И еще достаток. А то, что почти постоянно приходилось сражаться и преодолевать, – так это ж нормально! Как же без этого?

Ну и детство у нее было не самое плохое. Да, росла без отца, зато был дед! Любимый, обожаемый дед! Лучший на свете.

Мама… Нет, маму она любила, но близости никогда не получалось. Мама была слишком зациклена на себе и своих страстях. Всю жизнь она рьяно, хотя и неуспешно, устраивала свою женскую судьбу. Меняла мужей и любовников, каждый раз по внезапной и страстной любви.

И ни с кем у нее не складывалось. Не везло? Мужчин выбирала не тех? Дед говорил, что второе – сама виновата. На самом деле он говорил куда резче: «Дочь моя – эх и дура… Ты, Лелька, прости».

Все возлюбленные матери были нищими, несчастными и пьющими. Правда, с налетом таланта – художник, фотограф, краснодеревщик.

Она страстно хотела уюта и семьи, а получалось наоборот. На уют вечно не было денег и не хватало таланта – она не была хозяйкой, ее несчастная мать.