Горький шоколад

Замешкалась и смутилась, доставая из сумки кошелек.

Дима внимательно посмотрел на нее.

– Что ты, Лариса? Зачем – и вот так?

Покраснев, она пожала плечом:

– Извини, если обидела.

Дима ничего не ответил и приоткрыл дверь подъезда.

– Может, помощь какая-то? А, Лариса? Ты не смущайся! Скажи.

– Нет, Дим! Спасибо! Я как-нибудь сама. Так будет привычней. Спасибо, что довез и поддержал. – Махнула рукой и зашла в свой подъезд.

Коньсержка окинула ее внимательным взглядом.

– Уже вернулись, Лариса Александровна? А почему же одна? Без Виктора Сергеевича?

Лариса не ответила и зашла в лифт. Подумала: «Совсем я… того! Бабке не ответила – откровенное хамство. А с другой стороны – да пойдите вы все!»

Открыла дверь в квартиру, и на нее дохнуло знакомым теплом. Она прислонилась к косяку и прикрыла глаза: «Господи! Неужели я дома?»"

"Сбросила куртку, скинула ботинки – все на пол, черт с ним со всем. Поставила чайник – нестерпимо хотелось пить. Глянула в холодильник – ни лимона, ни молока. Мышь повесилась, ну и ладно. «Есть я вообще не хочу, а захочу – закажу доставку». Выпила пустого чаю и рухнула в постель. Блаженно закрыла глаза – и все, все… «Как же хорошо дома, – подумала она. – И как я устала от всех этих самолетов, гостиниц и чужих городов! Спать, спать. Спать. Отлежаться, отболеться в полную силу. Позволить себе наконец расслабиться. Не думать ни о ком и ни о чем!»

Ну и конечно, сразу уснула. Проснулась поздно, к полудню. Почувствовала, что хочется есть.

В дверь раздался звонок. Леля чертыхнулась. «Кого это черт принес? Я никого не жду. И меня никто не ждет», – горько усмехнулась она.

Накинула халат и подошла к двери.

– Кто?

– Это я, Лариса! – ответил мужской голос.

Дима – узнала она. Спрашивается, какого черта?

Но дверь открыла. Неудобно все-таки… На пороге стоял Дима, увешанный пакетами из супермаркета.

– Зачем это ты? – смутилась и нахмурилась Леля. – Я не просила!

Он пожал плечами.

– А это не надо просить. Ты больна. Я всего лишь принес лекарства. Ну и поесть – что тут такого? Обычная человеческая помощь. – Было видно, что он тоже смущен и растерян.

– Ну проходи, – вздохнула она и подумала: «Опять он меня видит в черт-те каком виде. Просто Баба-яга, не иначе. – И тут же решила: – А наплевать».

На кухне Дима выкладывал на стол продукты и лекарства. Давал указания:

– Эти, желтые, выпьешь сейчас. А вот эти – через два часа! Поняла?

Леля смотрела на него молча, с большим, надо сказать, удивлением. Так, пожалуй, о ней заботился только дед. Но когда это было? В другой жизни, вот когда. А в этой… В этой никому до нее не было дела. Чистая правда – совсем никому.

– А сейчас я сварю тебе бульон, – объявил он, доставая из пакета цыпленка. – Помнишь, так говорил дед Семен: бульон – первое дело!

– Помню, – тихо сказала она.