Горький шоколад

Я и рыбалка! Я и палатка на берегу – комары и шершни, жара и духота. Кошмар и ужас, но я все выдержал. И снова был счастлив. Веришь, я повторял про себя: «Я на рыбалке со своим сыном. Я со своим сыном. У меня есть сын. Господи боже, какое счастье!»

– Верю, – отозвалась Кира. – Конечно же, верю! А его мать, извини? Как у тебя с ней? Сложилось? Ну и вообще, – совсем растерялась она.

– Не сразу сложилось, если по-честному. Но сложилось. Так, кое-как. Она меня терпела, я ее терпел. Мне было легче – я чувствовал свою вину и со всем соглашался. Хочешь – так, не хочешь – о’кей. Все будет по-твоему. Потом она стала ревновать сына ко мне. Но это тоже понятно и вполне объяснимо. Только знаешь… – Он на минуту задумался. – Мне было на все наплевать! На ее обиды, на ее претензии, на ее ревность. Я не обращал на это внимания. Я был счастлив, и мне было все равно, что там и как. Главное – это мой сын, мой Сережа.

Кира кивнула.

Зяблик снова прошелся по кухне. Зачем-то открыл холодильник и обернулся к ней:

– Слушай, ты, наверное, проголодалась?

– Нет, нет! Продолжай!

Он снова прошелся по кухне, встал у окна и спустя пару минут глухо сказал:

– А дальше… Дальше тебе все известно. Дальше была авария и все остальное. Все, Кира, – неожиданно твердо подытожил он. – Закончили.

Долго, минут десять, молчали.

– Зяблик, – вдруг вскинулась Кира, – а если нам куда-нибудь рвануть, а? В крутой ресторан, например! Или еще куда? Гульнуть широко, а, Лешка? Я угощаю! Засиделись мы с тобой, закисли совсем.

– Прямо сейчас? – Он, кажется, испугался. – Вот прямо сегодня?

– А что нам мешает? Мы ведь с тобой свободные люди!

Зяблик неуверенно произнес:

– Пожалуй, да. У своих я уже был и на сегодня свободен.

Ну и разошлись по своим комнатам – собираться. Кира оделась мгновенно – вспомнила, как Мишка всегда удивлялся: «Ты словно отслужила срочную, Кирка, – готова по команде «подъем»!»"

"Да что там собраться? Пустяк. Брюки и блузка, нитка любимого серого жемчуга на шею – Мишкин подарок. Кольца она не снимала – тоненькое, копеечное обручальное, дороже всех бриллиантов мира, и серебряное с крупным желтым цитрином – ей всегда нравился желтый цвет. К этому кольцу присматривалась долго – лежало оно на витрине и при солнечном освещении вспыхивало золотистыми искристыми всполохами. Стоило, кстати, немало. А однажды собралась с духом и купила. И как радовалась, господи! И тоже не снимала – казалось, кольцо приросло к ней и никогда не мешало.

С прической было совсем просто – в молодости Кира носила короткую стрижку, знала, что у нее красивая длинная шея. Как говорил Мишка, беспомощная. Глупости, Кира никогда не была беспомощной или слабой. А с возрастом волосы отрастила и закалывала на затылке.