Горький шоколад

Как долго она раздумывала, стоит ли ей останавливаться у Зяблика! Как сомневалась! Верх, конечно, взял банальный расчет – гостиницы в столице стоили о-го-го! Выложить подобную сумму для скромной пенсионерки было почти невозможно. Решила, если будет невмоготу – найдет себе что-нибудь скромненькое и съедет.

Но Мишке точно было бы страшно приятно, что она остановилась у Зяблика.

Наконец он вышел в прихожую, и Кира ойкнула. Зяблик был гладко выбрит, подтянут, вполне прилично одет и источал запах одеколона.

– Ох, Зяблик! Ну ты как всегда! Такой же красавец, ей-богу!

– Ага, – смущенно отозвался он. – Ален Делон, не иначе. Ты это хотела сказать?

Вечер был теплым и тихим. Весна наконец окончательно укрепилась в своих правах. Распустилась сирень, и вовсю зазеленели деревья.

Кира уверенно взяла Зяблика под руку и шепнула:

– Спину! Выпрями спину и расправь плечи! – И с усмешкой добавила: – Делон!

Выбранный ресторан был далек от шикарного и пафосного – и слава богу. Но при этом был вполне милым и уютным. В полутемном углу тихо наигрывал гитарист – что-то спокойное, знакомое, умиротворяющее и расслабляющее.

Заказали закуску и красное вино.

О чем они говорили в тот вечер? Кира помнила плохо. Да обо всем, господи! Кира была оживленной и разговорчивой – болтала без перерыва. Конечно, сказывалось выпитое – пьянела она моментально. К горячему взяли еще бутылку – гулять так гулять.

Им было легко друг с другом. И, кажется, очень приятно."

"Гитарист – на удивление – не раздражал. А когда он запел «Под музыку Вивальди», Кира расплакалась. Их с Мишкой песня. Пели они ее часто, когда собирались – всегда. Чудесная мелодия, чудесные слова. Все – по сердцу, все понятно и знакомо. И все про них – не очень удачливых, но точно счастливых. Одними губами, неслышно, она подпевала. Зяблик погрустнел и притих, нахмурился.

Гитарист закончил, и Зяблик, грустно усмехнувшись, повторил:

– «И все мы будем счастливы когда-нибудь, бог даст». Да, именно так, когда-нибудь. Только когда – вот вопрос!

Кира, незаметно утерев глаза, повторила:

– Когда-нибудь. Бог даст, Лешка.

И они грустно, очень грустно, почти через силу, улыбнулись друг другу.

Только на улице, споткнувшись при выходе, она поняла, как здорово набралась. Зяблик подхватил ее под руку и укоризненно поцокал языком. Кира кокетливо вскинула голову: дескать, бывает, извини.

Долго бродили по почти пустым улицам – идти домой совсем не хотелось. Чудесный был вечер, чудесный. И все же устали и поймали такси. А вот в машине Киру сморило.

Дома, перед тем как попрощаться и разойтись по своим комнатам, Кира, смущаясь, повернулась к нему:

– Зяблик, прости, что я так напилась.