Графиня поневоле (СИ)

Грег, ставший вдруг собранным и немногословным привел ее в спальню и сдал с рук на руки Глэдис, которая молча поклонилась хозяевам. Ничего похожего на обычную вежливость не было в этом поклоне. Уважение, страх, почтительность — вот, что сквозило в выражении лица горничной.

— Подготовь ее светлость к малому ритуалу, у тебя час, — голос некроманта был глухи холоден.

Потом он повернулся в жене, взял ее лицо в ладони, коснулся век легкими поцелуями.

— Будь хорошей девочкой, следуй всем указаниям Глэдис. Это очень важно!

Вопреки обыкновению она не стала шутить, только шепнула слова согласия.

— Хорошо, — брюнет оставил на ее губах поцелуй, легкий и лишенный страсти. — Я скоро зайду за тобой, Аола, — с этими словами Грег направился вон из комнаты.

Проводив мужа глазами, Иришка повернулась к молчаливой против обыкновения служанке. Та с поклоном подала ей какое-то опалесцирующее питье в драгоценном, выточенном из цельного изумруда бокале. Напиток казался зеленоватым и имел легкий запах полыни. «Ну не абсентом же они меня напоят», — мелькнуло в голове. «Да я столько и не выпью», — она послушно сделала глоток.

Не обнаружив и намека на спиртное в предложенном зелье, спокойно допила.

Еще раз поклонившись, Глэдис помогла хозяйке раздеться и проводила ее в ванную комнату прямо к бассейну, наполненному ароматной водой. Погрузившись в теплую воду, Иришка позволила ловким рукам Глэдис расчесать волосы и заплести их в две косы, перевитые белыми атласными лентами.

После чего графине со всем возможным почтением было предложено расположиться на кушетке. Массаж с душистым маслом почти отправил Аолу в мир сновидений.

Не переставая кланяться и помалкивать женщина подала одежду Аоле.

Белое, простого кроя платье, расшитое рунами по подолу и краю рукавов. Оно выглядело бы целомудренным, если бы не разрезы с двух сторон до самых бедер. Тонкий атласный пояс с цепочкой рун. Венок из белых, лишенных оранжевых тычинок лилий, украсил ее голову.

Не говоря ни слова служанка отошла в сторону, позволив Иришке взглянуть на себя в зеркало. Чувствуя себя пушинкой, легким облачком, дунь и улетит, смотрела она на украшенную цветами юную женщину с шалыми, словно пьяными серо-зелеными глазищами.

— А обувь?

— Не понадобится, — послышался голос Грега, который сейчас был одет в какой-то то ли черный балахон, то ли хитон, скрепленный серебряной фибулой на левом плече, правое было открыло. Длинное одеяние, перехваченное в талии, спускалось до самого пола. Широкие серебряные браслеты украшали мускулистые предплечья. Черные глаза горяли. — Идем, — он властно протянул руку жене.

Не колеблясь, она повиновалась. Такого Грегори Иришка не знала. Огромный, мрачный, черный, аура власти окутывала этого мужчину.