Горничная особых кровей

"

"— А у меня с живностью всегда были проблемы, — улыбнулась и я воспоминаниям. — Я была активным любознательным ребенком, игрушки ломала, пытаясь понять, как они устроены, кошек за хвосты дергала, усы… Тоже хотела понять, зачем они им. Вот животные и не приближались ко мне, чувствовали, что я им опасна.

— Счастливое было детство?

— Да! — без малейших сомнений ответила я. — Несмотря на то, что родственники не очень хорошо к нам относились.

— Почему?

— Мама из хорошего веронийского Рода, а папа — из Дарна. Дарн, как ты уже успел понять — это глушь даже по энгорским меркам, провинция. К тому же, мама была нежная, вежливая, застенчивая, а папа — дикарь в хорошем смысле слова. Пока я не родилась, а у родителей до-о-олго не получалось завести ребенка, ни папина, ни мамина семьи их брак не одобряли. Да и потом отношения оставались прохладными. А как завертелся тот кошмар, так и вовсе забыли про нас.

— По всему выходит, что характером ты пошла в отца.

— Не характером, темпераментом. Отец был гораздо добрее меня.

— Ты не считаешь себя доброй?

— Сейчас — точно не считаю, — задумчиво произнесла я. — А в детстве я была доброй и безмозглой.

— Безмозглой?

— Ага. Я вечно таскалась за соседскими мальчиками, навязывалась им в компанию. К месту и не к месту вставляла свое мнение, любила побеситься, охотно встревала в их драки. Мама в ужас приходила, когда меня в очередной раз приводили с ободранным локтем или синяком. Чем взрослее я становилась, тем опаснее были мои выходки: я ходила на охоту с парнями, гоняла на карах по пустырям без всяких разрешений.

— Разве так просто управлять каром без разрешения?

— Да, если есть чип управления.

— А я был послушным и ответственным. Никогда не приносил проблем.

— Охотно верю! Меня же воспитатели терпеть не могли. Я любила посреди урока или медитации сказать что-то такое, что у всех сразу проходил учебный запал, спорила со всеми. Хотя училась я не так уж плохо… Просто учила только то, что считала для себя полезным.

— Маленькая бунтовщица…

— А ты был маленьким тихоней?

— Да. Но это не так уж плохо. Тихонь никто не замечает, зато они замечают все.

— Если бы я выросла хотя бы наполовину такой же внимательной, как ты в детстве… На том приеме было столько знаков «стоп», а я все проморгала.

— Что случилось с твоей женской энергией? Ведь не изнасилование нарушило потоки твоей жизненной энергии.

— После судов и разбирательств мы какое-то время скрывались в глуши у друзей отца. Мне исполнилось семнадцать. Мама завела разговор о том, что все будет обязательно хорошо и что мне не стоит сторониться людей. Я с ней согласилась. Мы переехали туда, где больше народу.