Горничная особых кровей

 — Поменяемся ролями? Теперь я буду тебя мыть.

Меня объял жар от предвкушения, от осознания: все, кончилась разговорчики. И слава Звездам, мы итак заболтались… Я приняла его руку: он мягко потянул меня вверх. С громко бьющимся сердцем и жидким пламенем в венах я встала в полный рост и развернула плечи.

Центаврианин приблизился, коснулся моих волос. После косы, да при такой влажности они стали еще пышнее, начали собираться в крутые завитки. По моему телу побежали мурашки, когда мужчина стал собирать мои волосы кверху, чтобы не мешались.

— Тебе чуть-чуть цвета до рыжей не хватило, — хрипло произнес Гоин.

Немного повозившись, он таки-сумел их уложить в узел. Полюбовавшись на результат своих усилий, мужчина достал губку из шкафчика, мыло ручной работы и, не отводя от меня глаз, начал намыливать губку.

Еще до того, как он меня коснулся губкой, я уже ощутила покалывания, как от мыльной пены — от его взгляда с откровенным желанием. От первого касания мне стало щекотно. Малейв начал мыть меня так, чтобы не упустить ни одного участка. Я протягивала ему то одну руку, то другую, подставляла спину, задерживала дыхание, когда он проводил мягчайшей губкой по холмикам моей груди, и по животу, и ниже…

Его пальцы то и дело задевали мою кожу, и в местах соприкосновения она враз становилась во много раз чувствительней.

Наши энергии каким-то образом сливались, и это не только удовольствие доставляло, но еще какое-то чувство, которое я не могу объяснить.

Пена, руки Гоина, ароматы эфирных масел расслабили и разнежили меня настолько, что, когда мужчина дотянулся до насадки для душа и начал смывать с пеня благоухающую пену, я была готова протестовать.

Вымыв меня, Гоин отошел. Но ощущение, что меня покинули, быстро пропало, потому что центаврианин накинул на меня пушистое длинное полотенце, и начал вытирать, и снова — ласкающими, нежными, с-ума-сводящими движениями… А я как его мыла, будучи горничной? Торопливо, суетливо… Вспомнить смешно.

Гоин коснулся меня между ног, тронул самую чувствительную точку. В момент, когда мои ноги были готовы подкоситься, он подхватил на руки и вынес в гостиную.

Моя кожа покрылась мурашками от перемены тепла на прохладу, от этого обострились ощущения. Гоин прошел к спальне, открыл дверь плечом. Мелок, сидящий на постели, замер и выпучил глаза, и только поняв, что он здесь все-таки лишний, смылся.

Мы вернулись к изучению друг друга. Гоин скинул халат, и я увидела его тело, уже не поражающее белизной. А ведь и правда — уже не альбинос, просто светловолосый мужчина.

…Я проводила пальцами по его плечам, по шее, по груди, выделяя, вычерчивая обозначившиеся линии, пробовала на вкус его губы, перебирала волосы — моя очередь ласкать.