Горничная особых кровей

— Мне как-то нехорошо, — невнятно проговорила я.

— Что за паника, сударыня? — холодно осведомилась Элайза.

— Ничего страшного, волнуется, потому что первый раз на Отборе, — ввернула Маришка.

— Первый — и единственный, — поправила ее тетя Нора. — Слышишь, Региночка? Ты уж не вздумай разводиться, если что.

Брак — это святое.

— Жарковская, а где жилетка? — спросила Гримми.

Я и не заметила, как, волнуясь, стянула ненароком дорогую вещь, и та упала мне под ноги, прямо в грязь. Весна же…

Хмыкнув нервно, я наклонилась и подняла жилетку, которая обзавелась уродливым пятном.

Все, даже Григ, посмотрели на испорченный «товар», который я должна при всем честном народе вручить будущему супругу.

Кто-то с ужасом, а кто-то философски. Гу даже обрадовался:

— Ну, Регинка, доставай свою жилетку!

— Не могу! — трагически прошептала я. — Она страшная!

— Все у вас боком выходит, — прошипела Элайза.

— Пусть продает ту, что сама сшила!

— И опозорится?

— Почему сразу опозорится?

Гу, Элайза, Гримми, Элеонора столпились около меня, решая, что же делать, как выходить из ситуации. Я смотрела на их взволнованные лица, и мне хотелось смеяться… нервно, но и весело. Кто бы мог подумать, что меня будет выдавать замуж такая интересная компания?

Занятые, переполошенные, они не сразу заметили, как подошел владетель. А как заметили, так торопливо расступились. Я быстро сбросила компрометирующую грязную жилетку под ноги, после чего отважилась посмотреть на Гоина.

Не обесцвеченный больше… Кожа уже не молочно-белая, а просто светлая. Волосы темнеют, пусть и неоднородно, прядями, у корней. Можно остричь эти волосы, и вырастут новые — черные. А вот глаза у центаврианина до сих пор светло-серые, но заурядно-серые, без красноты и четко проступающего рисунка радужки, как раньше.

— Чем торгуешь, красавица? — произнес он церемониальные слова.

Надеясь, что не засмеюсь в самый важный момент, я вытянула свою многострадальную жилетку, которую сшила кое-как с горем пополам. Цвета она была черного, и, в общем, выглядела не так уж страшно, если не считать кривых швов, сильно портивших вид, нескольких затяжек да жуткого подобия национального узора, которым я пыталась украсить воротник."

"Мне показалось, что Гоин тоже вот-вот рассмеется. Но владетель, конечно, сдержался, и совершенно спокойно произнес:

— Какая красота! — (при этом я закусила губу, чтобы не расхохотаться, да и не одна я — Гу вон тоже красными пятнами пошел, сдерживая смех). — Беру. Сколько возьмешь?

— А сколько дашь? — кокетливо, как и полагается, спросила я.

На этом месте невесты и женихи обязаны поторговаться, чтобы самим повеселиться, да остальных повеселить.