Горничная особых кровей

Не привыкла я быть важной шишкой… Вот Гоин даже в такой момент, кажется, над великими загадками размышляет, а мне в голову от волнения и какого-то щемящего чувства в голову одна дурь лезет.

— Как ты уговорил Мелка посидеть на руках у Тоя?

— Он сам вызвался. На меня понги обижен.

— Глупый зверек!

— Ревнивый зверек. Не волнуйся, скоро ему наскучит дуться, и он начнет ластиться и к тебе.

— С чего бы это?

— Вот увидишь, — Гоин склонился и потянул меня за локон, выбившийся из прически. — У тебя волосы еще сильнее виться начали.

— А ты темнеешь день ото дня, — парировала я. — Кстати, твои глаза не меняются, они так и остались серыми.

— У моего отца глаза серые.

— Хм. Значит, ты у нас брюнет сероглазый? Неплохо, конечно, но альбиносом ты нравился мне гораздо больше.

— Увы, я становлюсь заурядным, — проговорил Гоин с той надменностью, что поначалу меня в нем так раздражала.

С тех пор, как он нашел нас с Ветровым в лесу, как будто прошла целая вечность, хотя на деле прошло совсем немного времени. Мы решили пройти Отбор заново, как полагается, соблюсти все традиции, но не так-то легко нам это далось. Это другим, нормальным людям просто — для них это игра и самое волнительное приключение в жизни (для девушек так точно).

Но мы-то с Гоином не совсем нормальные. Я долго была дефектной, а он — отмороженным. Монстром Союза. Для нас даже простой поцелуй представляет сложность. Потому что поцелуй — проявление чувств, а в этом ни я, ни бывший отмороженный не сильны.

Вот мы и стояли немного неловко, не в силах до конца поверить, что являемся частью всеобщего веселья. А где-то на окраине сознания оставались мысли о спящих, Ингире, мести, о том, как воспримут в Союзе весть о свадьбе великого и ужасного Гоина Малейва… но я упрямо гнала их прочь. Сегодня о плохом не думаю. Сегодня особенный день.

— У меня для тебя тоже есть подарок, — загадочно промолвил Гоин."

"Уверенная, что у нас будет прекрасный романтичный вечер, где мы сможем, наконец, нормально поговорить и обсудить, как нам быть со свадьбой и родственниками Малейва, я попросила Маришку подобрать мне одно из тех легкомысленных платьев, которые надевают, чтобы соблазнять и поддразнивать. Идеально-воздушно-эфемерная, я выплыла из своих покоев, когда за мной пришел Гоин, подала ему руку и позволила себе ни о чем не думать.

Видимо, чтобы меня порадовать, Гоин надел мою страшную жилетку… мы прошлись по коридору, спустились на лифте и вышли во двор. Он был так чисто убран, что у меня не было возможности запачкать туфли; я как раз хотела напомнить Гоину о том, что управляющая в особняке — гений своего дела, но потеряла дар речи.

У аэрокара вместе с Аркадием и еще одним центом стояла девушка, которую я в первое мгновение спутала с Ингирой.