Горничная особых кровей

Во-первых, потому что фокус с шишками, оказывается, был для меня опасен, во-вторых, потому что я снова испугалась владетеля до темных пятен перед глазами, в-третьих, потому что я давненько себя так хорошо не чувствовала. Поднявшись, я изучила кончики пальцев — никаких ожогов. И в голове ясно, и желудок не болит, и в спине не тянет.

Чудеса!"

"По краю спинки диванчика пробежался понги, ему стало любопытно, зачем я смотрю на свои пальцы. Такой очаровашка! И ведь разумное создание, а не просто умильный комок шерсти с лапками.

— Блага, Мелок. Можно, я тебя поглажу?

Он прижался тельцем к спинке и поглядел на меня испуганно:

— Нет.

— Я нечаянно на тебя присела тогда. Прости дурочку невнимательную.

— Ду-ро-чку, — по слогам повторил понги. — Прости дурочку.

С этими словами малыш спрыгнул на пол, так и не дав себя погладить.

Сколько же часов я проспала? Найдя взглядом часы, я охнула. Уже поздний вечер. Поправив униформу, я прошлась по комнате, заглянула в душ, спальню и другие комнаты. Владетель отсутствовал, и слава Звездам.

Нужно поужинать, принять душ, и сделать это до возвращения владетеля. За дверью меня ждал сюрприз. Только я ступила в коридор, как ко мне шагнул шкафообразный центаврианин. Старшие расы редко обрастают такими впечатляющими мускулами, но этот явно проводил на тренажерах все свободное время.

Я обошла шкафообразного, и он тоже сдвинулся с места, снова загородив проход.

— Это что за маневры? — спросила я.

— Выпускать не велено. Приказ владетеля.

— Владетель приказал не выпускать меня из своих покоев? — уточнила я.

— Так точно.

— Ты точно приказ не перепутал?

— Никак нет.

Шкафообразный, кажется, военный, а центаврианские военные самые отбитые из всех. Я сделала вид, что собираюсь вернуться, а сама бросилась вперед по коридору. Далеко убежать не успела — врезалась в грудь еще одного охранника.

Охнула, когда мои руки завели за спину и повели таким манером обратно.

Да, с такими лучше не связываться. Я надела на лицо милейшую улыбку:

— Я вас просто проверяла, мальчики.

Мальчики завели меня в покои, «шкаф» встал у самой двери.

Я смирилась с временным заточением и начала изучать новую территорию: проверила мягкость диванчиков, выпила воды из графина на столике, воспользовалась туалетом, умылась в ванной комнате. Затем прокралась в гардеробную. Центаврианин предпочитал черные, серые и белые цвета, и все его костюмы были простого кроя. Но из каких тканей были пошиты эти костюмы! С виду плотные, но на самом деле очень мягкие, переливающиеся угольно-черным, серебристо-серым, сверкающе-белым. Я нагнулась и потерлась щекой о ткань одного из костюмов.

Какая нежность в этих тканях, какая мягкость!

— Это натин, — раздалось позади. — Удобнейший материал. В нем не бывает ни жарко, ни холодно.