Грех Захарова

Я живу словно в раю, укутанная заботой и нежностью со стороны своего мужчины. Он меня не обижает, не злится, когда я язвлю. Просто не обращает внимания или же усмехается и продолжает работать. Как говорит сам, привык к моему характеру. И наши перепалки его заводят. Не выводят из себя, как было раньше.

Но меня бесит то, что прошел месяц, а он все еще пашет в управлении. Да, он изначально предупредил, что так быстро эти дела не решаются и что надо подождать. Но у меня нет терпения, черт возьми! Я боюсь… Жду его каждый день до полуночи, ежеминутно всматриваясь в экран мобильника. То на часы, то на оповещения, не пришел ли мне звонок или сообщение. Страшно… Очень страшно в один день услышать плохую новость.

Захаров говорит, что я преувеличиваю и драматизирую. Он не понимает… Я уже видела его овощем, лежащим в кровати. Во второй раз этого пережить не смогу. Просто разобьюсь вдребезги, и собрать меня будет невозможно."

"– Знала бы ты, Машка, как летал от счастья Тимур, когда врач нам сообщила, что у нас близняшки родятся. Мой мужчина оказался прав. Две девочки. Прикинь, – широко улыбаясь, представляю перед собой ту картину.

Захаров без стеснения поцеловал меня прямо там. В губы! А женщина смеялась, не сводя с нас пристального взгляда. Таких, как мы, она видела часто, конечно, и ей не привыкать. Поэтому для нее это было естественно.

– А имена придумали? – сестра ложится рядом, кладет руку на мой живот. Водит ею вверх-вниз. – От силы шесть месяцев. Даже меньше. И моя маленькая Мирослава станет матерью двух прекрасных девочек. Светленьких, с синими глазами. Черт! У меня уже терпения не осталось. Знаешь, иногда я представляю тебя матерью… С двумя детишками. И на мои глаза слезы наворачиваются.

– Нет еще. Не придумали, – выдыхаю я, потому что понятия не имею, как назову дочерей.

Захаров сказал, что одной из них имя выберет сам, а второй должна я. Думаю, у него в голове уже есть что-то, раз он довольно ухмыляется, когда открывается эта тема. А вот мой мозг упорно отказывается соображать.

– Слезы счастья, да, Маш?

– Мир, ну ты как маленькая! – резко встает и садится. – В интернете вбей! Там кучу имен можно найти! И, конечно же, это слезы счастья!

– Можно, – соглашаюсь, тяжело вздыхая. – Но мне ничего не нравится. Никакое имя не по душе.

– Мирослава… – раздается голос матери, и мой взгляд непроизвольно скользит к двери, где стоит мама. – Мы можем поговорить?

Поговорить… Нет, мне не хочется ни о чем разговаривать с матерью. От слова совсем. Иногда я сижу и думаю… Вот Тимур тоже меня долго игнорировал и вел себя со мной как последний козел. Правда, он и сейчас немного козел, но милый такой. Нежный.

Я же могу и женщину эту простить, которая передо мной стоит и которая больше двух месяцев ведет себя как чужой мне человек.