Грех Захарова

Постоянно сверлит ненавидящим взглядом, когда мы где-нибудь встречаемся лицом к лицу. Я в последнее время даже сюда, к ним домой, приезжать избегаю. Только Машке отказать не могу.

Однако есть огромна разница. Захаров был нам врагом. Мой брат убил его дочь и… О второй думать не хочу, посколько ревность меня убивает. Хоть все осталось в прошлом и той девушки больше нет в жизни.

Мне пришлось стрелять в Матвея. Мать не разговаривает со мной долгое время, хоть брат никогда и не был примерным сыном. Он нас с Машей в ад швырнул, откуда мы еле выползли. И с чего, спрашивается, я должна жалеть? Она мать, между прочим! Если любит сына, то и дочь любить должна! Вообще-то, я шкуру свою спасала. Не хотела, чтобы он в очередной раз меня угробил. Ей было бы хорошо, если бы умерла я? Если бы Матвей меня убил, а не я его? Интересно было бы узнать, но я не хочу вести с ней диалог.

– Оставлю вас наедине, – шепчет Машка, поднимается с места. Но я ловлю ее за руку и прошу, чтобы не уходила.

– Не надо. Если хочет поговорить, то пусть говорит в твоем присутствии. У меня нет от тебя секретов, – сверлю мать гневным взглядом. Я могу быть злой, безжалостной. Как Захаров. Я просто терпеть не могу несправедливость.

– Прости, Мира, – начинает она, опускаясь передо мной на корточки. На секунду становится неуютно, но я беру себя в руки и заглядываю в ее глаза. Там загорается что-то новое, смахивающие на сожаление…– Я знаю, что поступила плохо. Просто… Я – мать. Вот станешь мамой и поймешь меня.

– Никогда не пойму, – цежу сквозь зубы, качая головой. – Никогда не пойму! Он стрелял в меня, а Тимур заслонил и получил пулю, предназначенную для меня. От родного брата! А потом снова хотел, но я опередила его. Если бы не я его, он бы меня уничтожил. Ты на него тоже вот так смотрела бы? С ненавистью? С желанием, чтобы я скорее сдохла!

– Не говори так, – перебивает она меня, когда я, не в силах сдержать эмоции под контролем, начинаю кричать. – Прости меня, дочь. Я…

– Не называй меня дочерью! – крикнув очередной раз, забираю сумку и выбегаю из комнаты Маши. Прямиком на улицу.

Сажусь в машину и завожу двигатель. Тимур позавчера купил мне этот автомобиль под предлогом, что я должна самостоятельно уметь стоять на ногах. Что это важно для каждого человека. И что он не сможет постоянно отвозить и забирать меня с работы. Либо личный водитель, либо я сама. И я выбрала второе.

Звонит мобильник, и я, не посмотрев на номер звонящего, отвечаю на автомате.

– Мир, – слышу в трубке грустный, жалобный голос сестры. – Ты зачем ушла?

– Не хочу с ней разговаривать, – честно признаюсь. – Может быть, потом. Когда прощу и немного остыну. Лучше пусть меня не трогает. И… Прости, я сейчас очень злая. Давай потом перезвоню? Мне нужно успокоиться.

– Хорошо, – вздыхает она.