Грех Захарова

Всегда что-то случается…

Мобильник вибрирует. Заметив имя сестры, я принимаю вызов и сразу же слышу ее тихий голос.

– Мира? Что-то случилось, родная? Почему так поздно…

– Все хорошо, Маш, – обрываю ее речь. – Ты мне скажи, Матвей тебе ничего не сделал?

В трубке слышится глубокий вздох. Короткая пауза.

– Нет, конечно. Что он должен мне сделать, Мир? Тебе опять что-то приснилось? Это всего лишь сон, моя хорошая. Не обращай внимания. Чего только люди не видят в своих снах…

– Нет, Маш, дело не в снах, – сажусь на подоконник, прикрываю глаза, мечтая выбраться отсюда поскорее. – Я хочу задать тебе вопрос. Возможно, ты не вспомнишь, потому что я тоже особо не помню уже…

– Спрашивай, – отзывается она.

– Однажды Матвей пришел домой с девушкой. Мы еще удивились тогда. Скажи, может, ты запомнила ее имя? Или… Как она вообще выглядела?

– Откуда она тебе в голову пришла, Мир? Явно неспроста. Поделишься?

– Нечем делиться, Маш. Честное слово. Было бы чем, я бы обязательно рассказала."

"– Так, – пауза длится несколько секунд. Может, и больше. – Блондинка была. Да, точно! Помнишь, мы еще шутили, что два белобрысых рядом смотрятся так себе? Имени не знаю. Вроде бы несколько лет встречались, а потом девушка исчезла с горизонта. Мир, это было давно. Да и Матвей особо не делился личной жизнью. Никогда. Он больше любит разрушать чужие. Нет у него конца. В один прекрасный день мы получим новость, что его где-то прикончили, – усмехается она. Нервы на пределе. И у меня, и у нее. – Такого брата даже врагу не желаю.

– Аналогично, – потираю переносицу. Как же голова болит. Маша всегда массировала мои виски в такие моменты. А мне было приятно. Сейчас некому. – Ладно, Машуль. Завтра поговорим. Береги себя, родная. Я… Может, скоро приеду.

– С Тимуром приезжай, Мира! – сестра реагирует так же остро, как сегодня в ресторане. – Пожалуйста, Мир. Мне страшно за тебя.

«А мне за тебя…» – шепчу одними губами, чувствуя, как щиплет глаза.

– Если что, ты согласишься поехать со мной, Маш? В этом городе… Матвей безжалостный. Может сделать с нами все, что угодно.

– Я буду третьей лишней, – тихо смеется сестра. Только не поняла она меня. Я имела в виду вдвоем. – Да и бракованные мы, Мира. Ничего он с нами не сделает. То есть не продаст. Но я боюсь, что он руку на тебя поднимет. Всегда поднимал, но в этот раз будет еще хуже, родная. Ведь задолжал он нехило. Деньги сожрал, а выкрутиться не может. Ты же понимаешь меня?

– Понимаю, – киваю несколько раз. —Хорошо. Сладких снов, солнце мое.

– Сладких снов!

Не знаю, что делать. Я горле пересохло. Тошнит невыносимо, а еще пить хочется. Однако выходить отсюда не собираюсь. Пусть сначала Захаров свалит куда-нибудь.

Останавливаюсь у зеркала и изучаю свое отражения. В синих глазах раньше был блеск, сейчас его нет.